Патент «АВ» - Лазарь Иосифович Лагин

Это был вежливый изувер, вооруженный незаурядным талантом и всеми достижениями науки, призванными в других руках служить на благо человечеству. Но ему не было никакого дела до блага человечества. Он делил все население земного шара на две части.

К одной, большей, принадлежали негры, китайцы, мексиканцы, славяне, итальянцы, евреи, французы – все народы, кроме аржантейцев. Это были не люди. Это были недочеловеки, экспериментальное мясо для опытов, непокорное многомиллионное стадо, которое нужно заставить работать для процветания Аржантейи. Но и Аржантейю населяли, с точки зрения Мидруба, люди неодинаковой ценности. Он презирал аржантейских рабочих, он презирал фермеров вместе с их батраками, он презирал всех, кого не считал равными себе по интеллекту. Но он хотел возвыситься и над теми немногими, которых он удостаивал высокой чести считать равными себе.

Его смешила мысль, что те, которым принадлежали лаборатории, считали его выполнителем своих заданий. Правда, из вполне понятного благоразумия он никогда этого не высказывал вслух. Пусть неведомые ему владельцы Усовершенствованного приюта думают, что доктор Сим Мидруб только один из многих безвестных служащих, окупающих своим трудом выдаваемую им заработную плату, он презирал своих хозяев, как презирал и своего непосредственного шефа господина Вандерхунта, хотя и тот, кажется, относился с почтением к Ницше.

Поступая на службу в Усовершенствованный приют, Сим Мидруб был увлечен не столько проблемой ускорения роста нормальных человеческих младенцев, уже принципиально решенной до его приглашения, сколько другими проблемами, вытекавшими из неиспользованных возможностей «эликсира Береники», запатентованного Альфредом Вандерхунтом под названием «Патент АВ» – по своим инициалам. Господин Вандерхунт не сразу бы додумался до этих возможностей, если бы Сим Мидруб не предложил ему своих услуг для их разработки.

К началу марта воспитанницы приюта, по подсчетам доктора Мидруба, должны были уже забеременеть от своих однокашников. Он предлагал сократить срок их беременности путем систематических инъекций «Патента АВ». Лабораторные опыты над крысами и морскими свинками целиком оправдали его предположения. Он уже разработал дозировку и график прививок. Следовательно, к середине марта, если все пойдет благополучно, появится необходимость в акушерах и благоустроенном родильном приюте на тридцать одну койку.

Это означало, что скоро можно будет рассчитывать на появление нового поколения. Нынешние питомцы приюта, из которых старшему было чуть больше четырех с половиной лет, должны были в течение недолгого срока стать последовательно отцами и дедушками, матерями и бабушками. А спустя еще недолгое время они уже смогут стать прапрадедушками, прапрабабушками, сохраняя, к тому же, в течение еще по крайней мере сорока пяти – пятидесяти лет способность производить на свет потомство. Черт возьми, они будут размножаться, как кролики! Десятое поколение детей, которое родится от прапрапраправнуков младенцев, уже не надо будет воспитывать, как первый состав воспитанников приюта. Их уже можно будет только дрессировать. Это будут человекоподобные существа, у которых будет ровно столько разума, сколько захочет доктор Мидруб, и только те навыки, которые он пожелает им привить. Они будут знать только самое необходимое количество слов, только те слова, которые отберет для них доктор Мидруб. Обычный аржантейский язык будет им понятен не более, чем «латынь австралийскому туземцу». В их словаре не будет слов «справедливость», «равенство», «достоинство», «свобода», «разум», «честь», «право», «братство», «любовь», «мечта». Они будут знать только полтораста – двести слов, связанных с той специальностью, для которой их будут дрессировать, и не будут понимать даже тех, кого будут дрессировать для других специальностей. Они будут слушаться только своих надсмотрщиков, одетых в определенную форму, и будут испытывать непреодолимый ужас при виде людей, одетых по-другому. Им будут доступны лишь простейшие чувства – страх, ужас, голод, жажда, потребность в размножении – и не будут доступны понятия солидарности, дружбы, самопожертвования, сознательного недовольства своим положением…

Предложение Сима Мидруба было одобрено господином Примо Падреле, посетившим инкогнито Усовершенствованный приют. Доктор Сим Мидруб, глубоко презирая могущественного гостя, почтительно выслушал его одобрение, поблагодарил за лестные слова и попросил распорядиться, чтобы заранее приступили к оборудованию родильного дома.

– Конечно, конечно! – добродушно ответил господин Падреле.

Присутствовавший при этой беседе Альфред Вандерхунт молча поклонился, давая понять, что все будет немедленно исполнено.

– С вашего позволения, сударь, – продолжал Сим Мидруб, – мне хотелось бы сказать, что уже через четыре месяца потребуется строительство дополнительных жилых и учебных корпусов, а также помещений для новых сотрудников.

– Конечно, конечно! – весело закивал глава фирмы.

Вандерхунт снова поклонился.

– Не нужно ли вам лично чего-нибудь? – благосклонно осведомился господин Падреле, но доктор Сим Мидруб холодно улыбнулся.

– Благодарю вас, сударь, мне ничего не нужно, кроме того, чем я уже располагаю.

Господин Падреле недоуменно пожал плечами. Он предпочел бы, чтобы этот неприятно корректный молодой человек получил от него солидную подачку. А впрочем, черт с ним! Уже сидя в машине, он вдруг осознал, что этот Мидруб его презирает, и ему стало смешно. Он знал нескольких таких самоуверенных молодчиков. В конечном счете все они неплохие работники. А про себя пусть думают, что хотят. Лишь бы это не отражалось на работе.

Словом, господин Примо Падреле с легким сердцем назначил Мидруба помощником Вандерхунта по научной части. И если при таком высоком положении Мидруб все же взял на себя дополнительные обязанности наблюдения за новым инструктором приюта, то это объяснялось не только необходимостью сохранения в тайне истинной природы этого заведения, но и главным образом тем, что это его забавляло. Ему была приятна мысль, что он два месяца будет водить за нос инструктора стрелкового дела, постоянно поддерживая в нем иллюзию, что он работает в лечебном учреждении. До начала марта у него было вполне достаточно свободного времени, и он мог себе позволить это развлечение.

Глава двадцать пятая,

в которой Томазо Магараф продолжает знакомиться с Усовершенствованным курортным приютом для круглых сирот и навсегда завоевывает сердце Педро Гарго

– Ваши занятия вы будете вести после мертвого часа, – сказал доктор Мидруб Магарафу, когда они покинули столовую. – До обеда больные проводят время у конвейера и на пруду.

Они не успели дойти до круглого здания конвейера, как веселый галдеж, донесшийся со стороны столовой, дал знать, что завтрак кончился. Вскоре послышался топот ног по гравию, а еще через минуту Магараф увидел воспитанников, приближавшихся строем по два. Колонну открывали мужчины, за ними отдельным отрядом шли девушки. Позади всех уныло плелся заплаканный Педро, которого дежурный надзиратель сурово держал за руку. Свободной правой рукой бедняга то и дело смахивал крупные слезы, обильно катившиеся по его плохо выбритым щекам. Остальные воспитанники вели себя так, как и должны были вести себя ребятишки, только