Дорога дорог - Игорь Мороз

— Жаль, что мы не занимаемся торговлей людьми, — хмыкнул тот и опустил меч. — Посмотрим, как там наши ныряльщики поживают?

Вместе с Тофуром они подошли к стоявшему на берегу обрыва Мгалу.

— Она утопила Жезл Силы, — сообщил северянин, — а теперь хочет утопить Гиля.

— Клянусь Усатой змеей, забавное зрелище! — рассмеялся Эмрик. — Если бы на его месте был я, ей бы это удалось!

— Хотел бы я быть на его месте, — пробормотал Тофур, не сводя глаз с полуобнаженной фигуры Батигар, которая, забыв обо всем, норовила ухватить верткого и юркого, как рыба, Гиля.

— Так за чем же дело стало? Прыгай! — усмехнулся услышавший это бормотание Мгал, пряча кристалл Калиместиара в пояс.

— О нет! Девушка слишком хорошо помнит, что она принцесса, и не дает забывать об этом другим. А это портит всякое удовольствие от общения. Кстати, вторая сестра жаждет мужской крови и, очнувшись, схватится за оружие.

— Я присмотрю за ней, а ты, Эмрик, позаботься о Гиле.

Батигар потерла лицо ладонями, отгоняя ночной морок, села, поджав под себя ноги, и огляделась. Лагерь спал. Спала Чаг, натянув на голову вонючую еще безрукавку, сшитую из шкуры хрипуна, убитого недавно Тофуром. Спал сам Тофур, уютно свернувшись и тихо, по-домашнему, посапывая. Раскинув натруженные шестом руки, спал на занимавшей едва ли не треть островка песчаной отмели северянин. Лицо его в предрассветных сумерках было удивительно спокойным. Около связанных плотов, тяжело всхлипывая, спал Эмрик, лицо его, тоже обращенное к быстро бледнеющим звездам, было искажено гримасой горя, и крупные слезы медленно сочились из-под плотно сомкнутых век. Но что самое поразительное — в трех шагах от костра, обхватив колени руками и уронив на них голову, спал Гиль. Чернокожий юноша, которому поручено было караулить лагерь и заодно присматривать за принцессами, как видно, во вторую половину ночи отчаянно боролся со сном — у ног его лежали заготовки для стрел и оброненный нож. Он-то и привлек внимание Батигар, которую при виде тускло посверкивающего лезвия покинули остатки сонного забытья.

Момент был подходящий. Чилар близко. Перед заходом солнца с прибрежного холма они видели его белые граненые башни. Если им с Чаг — на Тофура полагаться нельзя — удалось бы захватить кристалл и угнать плот, а второй, отвязав, пустить вниз по течению, то к полудню, самое позднее к вечеру, они были бы в городе и без труда разыскали земляков, которые не откажут им в помощи. Погони можно не опасаться, дальше ни водопадов, ни порогов нет, и догнать плот эти бродяги не сумели бы. Северянин, конечно же, проснется, когда она будет снимать с него пояс с кристаллом, но кто помешает ей снять его с мертвеца?

Батигар пружинисто, бесшумно поднялась на ноги и тут же вздрогнула, хоровод мыслей закружился в ее голове.

Убить северянина нетрудно. Она могла бы сделать это и голыми руками, хотя ножом будет вернее. Однако убить спящего врага — не велика доблесть. Это едва ли пристало принцессе из рода Амаргеев. Кроме того, убийство безоружного (дело нехитрое, она убедилась в этом) имеет тот недостаток, что сны убийцы становятся беспокойными.

Батигар вспомнила, что, когда она первый раз увидела северянина во дворце, во время допроса, он ей даже понравился: спокойное достоинство его и красивая, дышащая силой фигура впечатляли. Потом, когда он вернулся из недр Гангози и она узнала, что Бергол хочет тайно умертвить его, девушка ощутила возмущение и сочувствие — ведь Чаг говорила, что Мгал пытался выкрасть ее у рыкарей, да и из Горы возвратился по своей воле с предложением мира. Ах, если бы Бергол послушал его и попытался договориться с файголитами!

Дерзкий, шумный, великолепный побег северянина из дворцовой тюрьмы восхитил Батигар, и она всячески желала ему не попасться в руки гвардейцев. За время похода через джунгли и топи, в течение которого полегло множество людей, а обеим принцессам пришлось вынести столько испытаний, симпатия ее к Мгалу сменилась ненавистью. Теперь же, после двух дней совместного плавания на плотах, девушка испытывала к северянину противоречивые чувства, разобраться в которых была не в силах. Этот негодяй Гиль утопил Жезл Силы, и все же Мгал никоим образом не обидел и не оскорбил попавшихся преследовательниц. Некоторое время он, правда, держал Чаг связанной — пока она не успокоилась, — но это была вынужденная мера. Вместе со своими приятелями-бродягами, к которым вскоре присоединился Тофур, он здорово хохотал над Батигар, когда та, отчаявшись утопить чернокожего мерзавца, выбралась наконец из вод Гатианы, но зрелище было, верно, и впрямь смешное. Впрочем, отсмеявшись, Мгал предложил ей обсушиться у их костра, поделился едой и, что более всего удивило принцессу, — пригласил присоединиться к ним и проделать оставшийся до Чилара путь всем вместе. Он знал, что они жаждут заполучить кристалл и при первой же возможности попытаются завладеть им, как знал и то, что, лишенные Жезла Силы, безоружные, его преследовательницы очень легко могут стать добычей джунглей. Безусловно, Мгал самоуверен — спящий его караульщик тому лучшее доказательство, — но нельзя не признать, что в широком жесте его оказался и скрытый подвох. Приняв покровительство северянина и его товарищей, принцессы оказались в моральной зависимости от них, воровство кристалла, не говоря уже об убийстве, было далеко не лучшим способом выразить свою признательность.

Помимо этого, существовала и еще одна причина, отнявшая у Батигар всю ее решимость и вынудившая замереть у костра подобно изваянию. Причина эта заключалась в том, что ей совершенно не хотелось возвращаться в Исфатею. Прежняя легкая, беззаботная жизнь отошла в прошлое, девушка отчетливо сознавала, что за последнее время она сильно изменилась и двор Бергола с его вечными дрязгами, мелкими интригами, раболепием и чванством будет ей тесен, как прошлогодние туфли. Кроме того, она ощущала, что события, вынудившие ее покинуть Серебряный город, события, косвенной причиной которых был северянин, с ее отъездом не пошли на спад, а скорее всего продолжают разворачиваться и, вернувшись в Исфатею, она не найдет свой город прежним. Тысяча воинов, приведенных Донгамом из Норгона, изменили соотношение сил, и, даже если столкновения с файголитами суждено избежать, власть Бергола уже не станет, как прежде, безраздельной. А лично для нее, Батигар, это значит, что, вне зависимости от того, вернут ли они кристалл Берголу или нет, ей не избежать свадьбы с Донгамом, отделаться от которой — несравнимо труднее, чем от Хар-Лу. Но если это так, то какой смысл добывать кристалл? Быть может, сам Небесный Отец передал его в руки северянина, и ни к чему им, не посвященным в замыслы Дарителя Жизни, вставать на пути Мгала…