Уж замуж невтерпеж - Надежда Тутова

— Так чего как на похоронах? Эх, глупые. Мы вот как гадали, не чета вам. Бывает, выйдем в мороз по снегу белому, и давай в сугробы прыгать. Кто глубже прыгнет, та и удачливее. Не провалится, а как с горки съедет, знать замуж скоро. А вы?.. Так, ну-ка взяли чарочки, шевелитесь болезные. Вот… У всех ли полны? Так чего греете? Росяновка холодной вкусней будет! Эт рябиновку теплой можно. И выпили! Вот, умнички! А теперь закусывать, закусывать. Не то пойдете хмельные по деревне бедокурить! — быстро навела порядок Миклошка.

Глазки вновь заблестели, щеки заалели — о предсказании моей судьбы вроде бы и забыли. Хвала Всевышнему. Сама я в него не верю — судьбу не предскажешь, она такая, как есть, не изменить ее. Хм, а раньше я так думала? Или иначе? Мда… воистину память девичья. Но быть может, это дорога изменила меня, повзрослеть заставила. Или нашлось на столе вино дюже крепкое.

Под неусыпным надзором бабки Миклошки девицы выпили еще по чарочке, а потом еще и еще, и вновь веселье новым кругом пошло. Вот и славно: пусть лучше веселятся, чем гадают так странно и страшно.

Тихо на улице: звезды далекими огоньками сияют в синем до черноты небе, прозрачные облака неспешно скользят в вышине, в домах огни не горят — спят все, даже собаки брехливые умолкли. Хотя на счет «все спят» — это я поспешила. Девичник-то, наконец, закончился, и женщины по домам пошли. Вроде тихо, вроде спокойно, но такой толпой… В общем, мужчины двери сразу отворили, чтобы под горячую, хмельную руку не попасться. Нас староста еще и до комнаты проводил: боялся, мимо пройдем. Напрасно он сомневался, я ведь трезвая пришла, лишь уставшая.

— Эредет, давай ты сегодня сама косу на ночь заплетешь? — пробормотала Сирин, с закрытыми глазами стаскивая сапоги и плюхаясь на кровать.

— Заплету, заплету…

А она ответа моего и не слышит — спит уже.

Косу заплетать… Целый ритуал получился. А ведь так просто началось. Сирин как-то не сразу заметила, что я на ночь волосы не убираю в косу. Прочитав целую лекцию на тему, что коса — девичья краса, да и волосы лучше тогда растут, она стала каждый вечер перед сном заплетать мне косы. Когда одну, когда две — волосы же у меня тонкие, все норовят сквозь пальцы проскользнуть. А сегодня так она умаялась, что не в силах провести ежевечерний ритуал. Да надо ли? К чему лишние старания, когда красоты и так нет? Вот и я думаю, ни к чему.

Тогда ж зачем косу заплетаю?

Ночь идет своим чередом, а мне все не спится и не спится. Шорохи всякие слышатся, скрипы кажутся… А может и не кажутся? Уж слишком забористо выругались за окном.

— Гды-ыся-а!.. Гдысенька!.. — вроде как шепотом, но вышло громче, позвал кто-то.

В ответ тишина.

— Гдысенька-а-а!.. — еще одна попытка.

И снова тишина.

— Гдыся-а! Ну, выгляни, Гдысенька! — надрывался какой-то парень у соседнего окна.

Так нечестно: братья Феве похрапывают, Сирин видит десятый сон, наверняка о своем прекрасном принце на белом коне, а я не могу заснуть из-за криков этого идиота! Сейчас вот высунусь в окно, сменив ипостась, будет знать, как не давать спать честным путникам!

— Гдысенька, ясно солнышко! Ну, выгляни в окошко! Сделай милость! — не унимался недоумок.

— Сгинь, Кашела! — наконец распахнулось окно — треск створок был жалобен — и раздался голос этой самой Гдыси, старшей дочери старосты. — Сколько раз тебе говорить? Не люб ты мне! И нечего понапрасну под окнами кричать, еще перебудишь всех!

— Ну, Гдысенька, я же люблю тебя… — хлюпая носом, выдал Кашела (вот как зовут ночного героя!).

— И что? Не люб ты мне и все тут!

— Да чем же я не удался, что не люб?

Вот настырный, сейчас точно сменюсь, вылезу и пойду разборки чинить!

— Да всем! И волосы то у тебя не цвету шоколада, а самого обыденного — соломенного, и глаза то не фиалковые аки цветочки в лесу, всего лишь голубые! Все! Проваливай! — неожиданно оборвала пояснения Гдыся и захлопнула окно (от такого грохота проснуться и те, кто еще спал после криков Кашелы. Ан нет, спят, посапывают…).

Волосы цвета шоколада? Глаза фиалковые? Подозрительное сочетание!.. На улице послышался непонятный грохот. Я поспешила выглянуть в окно: оказалось, это Кашела слезал со скамейки под окном дамы сердца. Нужно срочно его остановить и выяснить, откуда у Гдыси такой идеал мужчины.

— Эй, парень! Как там тебя?.. Стой… подожди, Кашела! — сдавленным голосом позвала я горе-любовника (а как еще можно было кричать шепотом?).

— А? Это вы мене? — удивился парень.

Да, фигура колоритная — из тех, что бочкообразными именуются, а вот разума…

— Тебе, тебе, кас… — чуть было не ляпнула «касатик». — Что совсем не любит? — я решила проявить сочувствие.

— Угу… — хлюпнул носом парень.

— А с чего это она? — кивнула в сторону закрытого окна.

— Да был тут с неделю назад один… — зло сплюнул Кашела.

— Правда? — я изо всех сил удерживала маску сочувствия на лице.

— Ну! Прям рыцарь… Весь из себя… На черном коне… С мечом…

— Долго гостил? — сочувствующе выдохнула я.

— Да не… дня три пробыл, да в Рыбки намылился, Мифонька, мельника сын, слыхал, у него там встреча была назначена, дескать, к сроку надо успеть! — фыркнул Кашела.

— Да… неприятно… Но ты не теряйся: рыцарь был, да уехал и вряд ли еще приедет, — а в душе маленькая-маленькая надежда, что он вернется.

— Эт точно: он у ведуна и старосты спрашивал дорогу на Кормовцы, а там и до Еженского тракта недалече! — со знанием дела, будто бы он чуть ли не каждый день по этой дороге ездил, кивнул Кашела.

— Мда… Ну бывай, — все что могла, я узнала, можно попробовать уснуть.

— А…

Вот что Кашела подразумевал под своим «А», мне было совершенно неинтересно, поэтому я закрыла окно и плюхнулась на кровать: веки отяжелели, тело стало вялым — похоже сон пришел и ко мне…

Лично для меня утро выдалось вполне терпимым: могло быть и лучшим, только опять сон странный приснился. Это все от предсказаний Шейны, да страхов девичьих. Глупости это, вот! Хорошо, что рано вставать не пришлось. Трышенским женщинам повезло меньше: коров и коз никто не отменял, да хлеб свежий, и завтрак тоже. Как же они умудрились встать? Не знаю, но видимо у них получилось, потому как по комнатам разносился аромат горячего хлеба. Эх, почти как дома… Может бросить все и домой вернуться?

— Где же ты, принц мой, супруг долгожданный?.. — пролепетала во сне Сирин.

Мда, не получится вернуться сейчас: сама ведь решила с супругом своим разобраться. Ну уеду домой, а кто перед волхвом тогда стоять будет? Кто его вообще отменить церемонию заставит? Правильно, больше некому. Значит, пора собираться в путь.