Покорившие судьбу - Валери Кинг

– Как продвигается работа? – осведомился сэр Перран.

– По-моему, эта птица больше похожа на голубя, чем на павлина, – отвечала Джулия. Она нарочно солгала, чтобы проверить, заметит ли он ее неискренность. Придав лицу подобающее выражение, она подняла глаза.

Сэр Перран никогда не обращал особого внимания на чрезмерно картинные жесты. Когда какая-то из сестер смеялась, откидывая голову назад, или начинала быстро-быстро обмахиваться веером, или улыбалась, или плакала, или горячо что-то доказывала – он этого почти не замечал. Зато он прекрасно замечал некие малозначащие мелочи, на которые другой на его месте вовсе не обратил бы внимания.

Джулия приподняла работу за углы и развернула к мужу, прекрасно зная, что он не заинтересуется вышивкой. И правда, сэр Перран не удостоил павлина ни единым взглядом, а продолжал смотреть на нее. Джулия, однако, не отвела глаз, не смутилась, не улыбнулась и никак иначе не выдала своих чувств.

Наконец, кашлянув, он раскрыл футляр, в котором у него хранились текущие бумаги.

Джулия неторопливо положила вышивание на колени. Она была очень довольна собой: всего несколько недель назад муж без труда догадался бы по ее лицу, что она либо лукавит, либо хочет от него что-то скрыть, сегодня же у него не возникло на этот счет никаких подозрений. Некоторое время она продолжала делать аккуратные стежки, потом вдруг застыла, глядя на ковер, и едва заметно шевельнула губами. Краем глаза она заметила, что сэр Перран поднял голову и смотрит на нее.

Джулия снова склонилась над работой. Да, теперь она понимала своего мужа гораздо лучше.

Мысли ее потекли назад, в недавнее прошлое. Как вышло, что он приобрел над нею такую власть? Она никогда не задумывалась над этим по-настоящему. Что он для этого делал? И как ему удалось нащупать все ее слабости?

Теперь, прожив с ним рядом не один месяц, Джулия догадывалась, что она с самого начала была для него как открытая книга, которую легко открыть на любой странице. Стоило ему только сказать ей доброе слово, и она послушно подставляла ему свои самые уязвимые места, чтобы он мог точнее нанести очередной удар и прочнее опутать ее своей паутиной. Откуда ей было знать, чем все это закончится, если во взгляде его всегда сквозила нежность, в словах доброта, а в поступках отеческая забота о ней? Ведь именно этого ей и ее сестрам так не хватало. Одна только Каролина заподозрила правду, да и то слишком поздно. К тому же эту правду ей нечем было подтвердить, так что ее предостережение не возымело никаких последствий.

И вот – вместо доброго и заботливого мужа она связала свою судьбу с человеком, который, кажется, только и думал о том, как сделать ее несчастнее.

В голове ее вдруг мелькнула какая-то не очень отчетливая мысль, будто бы вытекающая из слов леди Тревонанс о прошлом сэра Перрана, о матери Блэкторна и о том, что сердце есть у каждого мужчины.

Подчиняясь скорее шестому чувству, чем принятому решению, она воткнула иглу в работу и заговорила.

– Скажите, Перран… – Некоторое время она молча разглядывала его, словно проверяя свою новообретенную способность к наблюдению. – Чего вы от меня хотите?

По тому, как он моргнул несколько раз подряд, Джулия догадалась, что столь неожиданный вопрос все-таки удивил его, и отложила вышивание.

Однако молчание затягивалось. Убедившись, что он не собирается его прерывать, она продолжала:

– Я знаю, чего хочу от вас я. Это очень просто. Я хочу надежности и доброты – той самой доброты, которую вы так щедро изливали на меня после кончины моего несчастного отца. Эдвард потом обвинял меня в том, что я не дождалась его, да я и сама считала, что у меня просто не хватило мужества. Но теперь, как мне кажется, я лучше понимаю сама себя. Я вышла за вас потому, что более всего нуждалась тогда именно в надежности.

С этими словами Джулия встала, шагнула к креслу сэра Перрана и опустилась на ковер перед ним. Потом, отложив в сторону футляр с бумагами, она молча склонила голову на колени мужа. Ей показалось, что сэр Перран задержал дыхание. Тепло от огня за ее спиной словно придавало ей силы, и она решила договорить до конца.

– Мне так помогало тогда ваше участие, ваша великодушная забота обо мне и о моих сестрах. Почему же теперь вы отказываете мне во всем этом? Может быть, я вас чем-то так оскорбила, что вы считаете меня недостойной своего внимания? – Джулия подняла глаза и с удовольствием отметила взволнованное выражение его лица. – Единственное мое желание, – продолжала она, – сделать вас счастливым. Я готова любить вас всей душой, если только вы мне это позволите. Но объясните, прошу вас, в чем я виновата перед вами? Или это не я, а кто-то другой так ранил ваше сердце, что в самой любви теперь вы видите одно только зло?

На его лице отразилась внутренняя борьба, глаза наполнились болью и тоской. Пожалуй, она поступила правильно, заговорив с ним по наитию прямо и открыто. О ком он сейчас думает? Может быть, о Софии Кеттеринг?

– Пожалуйста, – попросила она, – ради нашего общего счастья, позвольте мне хотя бы попытаться. Идя к алтарю, я надеялась стать вам хорошей женой. Но ведь пока ваше сердце закрыто от меня, я по-настоящему вам не жена и не принадлежу вам, как бы жестко вы ни подчиняли меня своей воли. Пока что я для вас всего лишь подпись в нашем брачном контракте, не более.

Сэр Перран отвел взгляд, и ей показалось, что он смотрит мимо нее куда-то далеко, возможно, в далекое прошлое.

В эту минуту он видел себя молодым человеком – таким же горячим, сильным, полным смелых мыслей и планов, как сейчас его племянник.

Когда у них отобрали карьер, сердце его словно обросло каменной скорлупой и оставалось в ней, пока в его жизнь не вошла София. Она была прекрасна, и сегодня черты ее сына напоминали сэру Перрану об ее удивительной красоте. У нее были черные густые волосы, которые она пудрила по тогдашней моде, и живые пронзительно-голубые глаза. От нее всегда пахло розами. Они познакомились во время маскарада в Воксхолл-Гарденз и очень скоро сняли друг с друга маски. Ему тогда было под сорок, ей же только-только исполнилось восемнадцать. Вся она была похожа на праздничный фейерверк: то вспыхивала, то ослепительно улыбалась, то искрилась лукавством. Ей вздумалось притвориться, будто они заблудились в лабиринте садовых тропинок, и он целовался с нею под сенью ветвей до умопомрачения. Нежданная любовь властно захватила сердце сэра Перрана.

Однако не он один заметил Софию. Его родной брат, капитан с блестящим будущим, к тому же намного его младше, тоже влюбился в нее без памяти.

Но она выбрала старшего из братьев, и скоро состоялась помолвка. Сэр Перран был счастлив. Однажды вечером, за месяц до назначенного венчания, он соблазнил ее. Ласками, нежными и греховными словами он вскружил ей голову, страстными поцелуями пробудил в ней жажду наслаждения. Но, сжимая ее в объятьях и овладевая ею, он вдруг потерял власть над самим собой. Он не слышал, как она кричала, не чувствовал, как кусала его, когда он зажимал ей ладонью рот. Он вообще не ведал и не помнил ничего.