Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— В Шерборне и его окрестностях у графа Бартоломео пятьдесят рыцарей, — начал Жильбер, давясь от рыданий. — Я должен собрать их и привести в Ерлскастл.

Уильям улыбнулся. Ему было лестно осознавать, что все его догадки в точности подтвердились.

— И что же граф намерен предпринять с этими рыцарями?

— Этого он не сказал.

— Пусть он еще немного поджарится, — сказал Уильям Уолтеру.

— Нет! — взвизгнул Жильбер. — Я все скажу!

Уолтер колебался.

— Только быстро, — предупредил Уильям.

— Они собираются воевать за королеву Мод, против Стефана, — выложил Жильбер.

Вот оно — доказательство! Уильям наслаждался своим успехом.

— А если я спрошу тебя об этом перед моим отцом, подтвердишь ли ты сказанное только что? — спросил он.

— Да, да!

— А когда мой отец спросит тебя об этом перед сам им королем, скажешь правду?

— Да!

— Богом поклянись.

— Клянусь Господом Богом, я скажу правду!

— Аминь, — удовлетворенно произнес Уильям и начал затаптывать костер.

Они привязали Жильбера к седлу и, ведя его коня в поводу, шагом тронулись в путь. Несчастный рыцарь был чуть живой, и Уильям, опасаясь, что он умрет, старался обращаться с ним не слишком грубо, ибо от мертвого не будет никакого проку. А когда они переправлялись через ручей, он даже плеснул холодной воды на обожженные ноги Жильбера. Тот сначала застонал от боли, но, похоже, в конце концов это несколько облегчило его страдания.

Уильяма переполняло чудесное чувство триумфа, к которому примешивалось нечто вроде досады. Он еще никогда никого не убивал и теперь жалел, что не мог убить Жильбера. Ведь подвергнуть человека пытке и не убить его — это то же самое, что раздеть девчонку и не изнасиловать ее. И чем больше он об этом думал, тем больше ему хотелось женщину.

Может быть, когда доберется до дому… нет, там времени не будет. Ему придется обо всем рассказать родителям, и они захотят, чтобы Жильбер повторил свое признание в присутствии священника, а возможно, и еще каких-нибудь свидетелей, ну а затем они обдумают план захвата графа Бартоломео, который обязательно нужно осуществить завтра, пока Бартоломео не успел собрать слишком много воинов. И кроме того, Уильям еще не придумал, как исхитриться и овладеть замком без длительной осады…

Он ехал, погруженный в невеселые размышления о том, что, по всей вероятности, пройдет немало времени, прежде чем он хотя бы увидит более или менее привлекательную женщину. И тут прямо перед ним на дороге появилось то, о чем он сейчас мечтал.

Навстречу ему брела группка из пяти человек. И среди них была темноволосая женщина лет двадцати пяти, не девушка уже, но достаточно молодая. По мере ее приближения интерес Уильяма все возрастал: она была настоящей красавицей с мысиком сходящимися на лбу волосами и глубоко сидящими глазами насыщенного золотого цвета. У нее была стройная, гибкая фигурка и гладкая, загорелая кожа.

— Задержись, — сказал Уильям Уолтеру, — и загороди рыцаря, пока я буду с ними разговаривать.

Путники остановились и озабоченно посмотрели на Уильяма. Без сомнения, они составляли семью: высокий мужчина, бывший, очевидно, мужем, юноша, уже вполне взрослый, вот только без бороды, и две малявки. Мужчина показался Уильяму знакомым.

— Где-то мы уже встречались, — сказал он.

— Я знаю тебя, — отозвался мужчина. — И твоего коня знаю — вместе с ним вы чуть не убили мою дочь.

Уильям начал припоминать, как его конь пронесся совсем рядом с девчонкой, едва не раздавив ее.

— А-а, ты строил мне дом. И когда я всех уволил, ты стал требовать расчета и чуть ли не угрожал.

Мужчина не стал отрицать. Он продолжал стоять, молча глядя на Уильяма.

— Ну сейчас ты не так дерзок, — ухмыльнулся Уильям. Было видно, что вся семья голодает. Похоже, день складывался очень удачно для того, чтобы свести счеты с теми, кто посмел оскорбить Уильяма Хамлея. — Есть хотите?

— Хотим, — сердито буркнул строитель.

Уильям снова взглянул на женщину. Она стояла, слегка расставив ноги, и, гордо вздернув подбородок, бесстрашно смотрела ему прямо в глаза. Алина разожгла в нем желание, и теперь ему нужна была эта женщина, чтобы утолить свою похоть. Он был уверен, что уж она-то потешит его: будет извиваться и царапаться. Тем лучше.

— Ведь ты не женат на этой девке, а, строитель? — сказал Уильям. — Я помню твою жену — уродливую корову.

Страдание исказило лицо строителя.

— Моя жена умерла.

— Ну а с этой ты в церковь не ходил, не так ли? Просто у тебя нет ни пенни, чтобы заплатить священнику. — За спиной Уильяма кашлянул Уолтер, кони нетерпеливо били копытами. — Предположим, я дам тебе денег на еду, — продолжал Уильям, дразня строителя.

— Я с благодарностью возьму их, — ответил мужчина, хотя Уильям видел, что такое раболепство дается ему с огромным трудом.

— Я говорю не о подарке. Я хочу купить твою женщину.

Но тут женщина заговорила сама:

— Мальчик, я не продаюсь.

Очевидное презрение, звучавшее в ее словах,