Охота на нового Ореста. Неизданные материалы о жизни и творчестве О. А. Кипренского в Италии (1816–1822 и 1828–1836) - Паола Буонкристиано

4 июня718, свидетельствует об известной спешке и таинственности, может быть, потому, что Мариучча была беременна; и действительно, первая дочь супругов, Костанца, родилась 4 января следующего года719. Наконец, сообщение о том, что Мариучча была горничной, противоречит подушным спискам, согласно которым у нее самой была служанка (если только не предположить, что Ронкалли таким образом хотел подчеркнуть низкое сословное положение женщины, не равной по происхождению римскому патрицию).

Однако остановимся на этом, прибавив только, что в 1845 году по адресу на Виа ин Лучина, № 26, были зарегистрированы

Теодоли Карло, сын маркиза Джироламо, 37 [лет], рожденный в Риме; Фалькуччи Мария, 31 [года, рожденная в] Асколи, вдова Кипренски; Кипренски Клотильде, дочь покойного Ореста, 8 [лет], Костанца, дочь от второго брака, 2 месяцев720.

Из подушных списков приходов, в которых чета Теодоли проживала впоследствии и которые мы выборочно просмотрели вплоть до 1860‐х годов721, явствует, что на протяжении тринадцати лет у супругов родилось девять детей, шестеро из которых умерли во младенчестве.

Возвращаясь к Клотильде, отметим выходящее из ряда вон обстоятельство: дочь Кипренского была конфирмована 13 января 1838 года в базилике Сан-Джованни ин Латерано722: конфирмация в восемь месяцев более чем необычна, и как раз это может объяснить, почему в соответствующих архивах до сих пор никто не находил никаких сведений о девочке. Как правило, римский катехизис рекомендовал конфирмовать ребенка не ранее семи лет, считая, что в таком возрасте смысл таинства будет лучше понят новым христианином. Было только одно исключение: угроза близкой смерти ребенка; и хотя подтверждения факту опасной болезни Клотильде между концом 1837 и началом 1838 года не найдено, следует все же предположить, что именно это обстоятельство побудило Мариуччу испросить и получить разрешение духовных властей на безотлагательное совершение таинства конфирмации.

Некоторые сведения, почерпнутые из римских нотариальных актов, позволили нам проследить дальнейшую судьбу Мариуччи и Клотильде.

В апреле 1839 года, меньше чем через три года после смерти Кипренского, Анна-Мария Фалькуччи приобрела два этажа (третий и четвертый) с чердаком и подвалом в здании, расположенном именно на Виа ин Лучина, № 26, за шестьсот пятьдесят скудо. Недвижимость перешла к ней от некоего Микеле Домбровского, уроженца Вильно, через подставное лицо, торговца Франческо Масса, проживавшего на Виа дель Корсо, № 421723: то есть того портного Масса, который фигурировал в списке кредиторов художника в «Описи имущества покойного Ореста Кипренского». Домбровский же, в свою очередь, назван в перечне виленских собственников, имущество которых было конфисковано российскими властями после Польского восстания 1830–1831 годов, как это следует из публикации в римской периодике724.

Следствием этого стал акт от 1 августа 1839 года о признании дома собственностью (recognitio in dominum) Благотворительного общества при Санта-Мария делла Пиета ин Кампо Санто ди Рома725: проще говоря, основная собственность на недвижимость принадлежала обществу, которое, согласно акту передачи долгосрочному арендатору (enfiteuta), предоставляло ее в неограниченное пользование (utile dominio) после выплаты налога на возобновление концессии (laudemio) и прежде всего – выплаты годичной арендной платы. Каждый раз после того, как пользователь utile dominio менялся, было необходимо получить согласие основного собственника недвижимости, которому (то есть согласию) предшествовал осмотр недвижимости, проверка регулярности платежей и подтверждение или установление размера годовой арендной платы, которая в данном случае составила семьдесят пять римских скудо в год.

Вспомним теперь, что при своем последнем допросе Анджела Паллони утверждала, что ее дочь содержит гостиницу именно на Виа ин Лучина: это согласуется с записями в книгах прихода за 1840‐е годы, из которых следует, что Мариучча и после брака с представителем знатной римской семьи продолжала сдавать внаем комнаты в своем жилище726. Но даже притом что в Риме той эпохи субаренда была весьма распространенным источником дохода, все же она не могла обеспечить повседневных потребностей727. Может быть, поэтому в 1845 году, когда прервались все отношения с русскими властями, Мариучча находилась в тяжелом материальном положении и была вынуждена взять кредит. В соответствующем нотариальном акте читаем:

<…> поелику сказанная Клотильде Кипренской должна получить некоторую сумму в счет оплаты собственности ее отца из Петербурга и будучи вынужденными тотчас потребовать выплаты аренды за разные полугодия Обществу обладателей за названные два этажа дома, как она, так и родительница ее Мария Фалькуччи, постановили возместить недостачу средств, в коей они теперь находятся, и определить долг в двести скудо728.

«Некоторая сумма из Петербурга», вероятно, подразумевала деньги, вырученные от распродажи имущества Кипренского на аукционе этого года, организованном Академией (в результате эта сумма оказалась незначительной).

Впоследствии чердак был переоборудован в пятый жилой этаж, что повысило стоимость недвижимости. Эта затрата, возможно, рискованная, между 1846 и 1862 годами повлекла за собой целую серию нотариальных актов о займах, запрошенных Анной-Марией и Клотильде, относящихся к ним квитанций, взаимных поручительств Анны-Марии и Карло, ипотечных кредитов, справок о просроченной арендной плате и тому подобных документов729, которые подробно описывать нет необходимости.

Более важными для наших целей являются два документа, составленные нотариусом Доменико Монти 5 декабря 1864 года и 3 апреля 1867 года соответственно730. Они свидетельствуют о том, что в 1864‐м долги вынудили Мариуччу и Клотильде продать недвижимость за три тысячи двести скудо. В задаток они получили тысячу семьсот пятьдесят скудо, которые пошли на уплату долгов, образовавшихся в течение предшествующего десятилетия, и на возврат ссуды, двумя годами ранее полученной Клотильде от Карло, о которой мы скажем несколько ниже. Остальная сумма – тысяча четыреста пятьдесят скудо, из которой было вычтено двести пятьдесят скудо на погашение ипотеки за проданную недвижимость, в 1867‐м была положена в банк Монте ди Пиета и предназначена стать приданым, поскольку обе, Мариучча и Клотильде, при своем бракосочетании не получили никакого приданого (в ту эпоху приданое, хотя и находилось под контролем супруга, часто бывало единственным наследством, которым женщина могла располагать, и единственным обеспечением в случае необходимости).

Вывод, который следует из этих процедур, суммарно описанных нами в существенных деталях, заключается в том, что в папском Риме – как, впрочем, и в других государствах Италии и вообще в Европе – женщины были юридически неправомочны, то есть не могли действовать самостоятельно и от своего имени: для подписания актов после 1844 года мать и дочь были принуждены прибегать первая – к свидетельству мужа, а вторая – к постановлениям о так называемой добровольной юрисдикции (decreti di volontaria giurisdizione), которые предполагали участие лица мужского пола