Невеста для Князя - Наталья Смыгина

   Ведьма, победившая в поединке, вбирала силу побежденных чародеев, проиграв - развоплощалась ими же, поэтому поединок и был крайним средством. На него решались лишь в том случае, когда отступать некуда, и другого способа отстоять своё право не было. Тем удивительнее было и чародеям и ведьмам, что я вызвалась на поединок, заступаясь за Мирру.

   Каждая из семи ведьм, собиралась поделиться со мной знаниями о поединке. Знания о трех победах и четырех поражениях.

   Ритуал передачи информации был не очень сложен, но требовал много сил, а мне его предстояло пройти семь раз за одну ночь. Над магическим огнем поставили треногу, на которую водрузили большой котел. В быстро закипевшую воду добавляли травы и порошки, экстракты. Внезапно вода успокоилась, став зеркально гладкой. В воду первой опустила правую руку ладонью вверх Энея. Я - вода обжигала и холодила одновременно! - вложила в её ладонь свою левую руку. Когда вновь успокоилась вода в котле, в центре появилась маленькая воронка, она затягивала, манила и ... я увидела поединок глазами прапрабабки Энеи. Её мысли, её чувства, её эмоции. Трижды я переживала поединок, видя всё происходящее глазами сражающейся с чародеями ведьмы, еще четыре - глазами очевидицы.

   Немного придя в себя после последнего ритуала, переведя дух и глотнув очередного настоя, заботливо и предусмотрительно переданного мне Бабой Ягой, мы ввосьмером старались найти то общее, что помогло победившим, а что погубило развоплощенных. Все ведьмы были разными, их вели разные желания, разные чувства. Одно, что объединяло ставших Верховными Ведьмами, - вера в свою правоту, вера в себя, вера в победу, и ещё они не подчинялись навязанным правилам и привычным канонам.

   Возвращалась я уже под утро. Посветлевшее небо указывало на скорый рассвет и начало нового дня. Отведя ветку клена, я шагнула на поляну и с удовлетворением отметила, что Избушка на месте, явных следов разрушений не видно, что само по себе радует. Я с умиротворенной улыбкой подставила лицо свежему ветерку.

   - Милая мояяяя!!!!!!!!!! Солнышко лесноееее, - раздался пронзительный голос, который честнее стоило назвать пронзительным воплем. От неожиданности я вздрогнула и, слушая продолжения "пения", даже покрылась мурашками, отнюдь не от удовольствия.

   - Что за ...? - Я не могла подобрать слово, отступив в лес.

   Присмотрелась, выглядывая из-за веток и едва удерживаясь от желания либо зажать уши, либо шарахнуть по певцу заклятьем немоты. Под окнами Избушки стоял Жутиков. И пел... От увиденного и услышанного я чуть дар речи не потеряла.

   Кто-то потерся об мои ноги, соболезнующее мурча. Василий. Я вопрошающе кивнула на орущего-завывающего-поющего Жутикова, ожидая объяснения этому кошмару. Кот нервно повел ушками.

   - Ягуля, - только и пояснил он и тяжело вздохнул. Видя мой непонимающий взгляд, пояснил: - Спорили они, спорили о чувствах высоких да ухаживаниях... Бабулю ты знаешь... спутника своего, малохольного, тоже...

   Да уж! Как выяснилось, Жутиков в споре особенно напирал на то, что как бы сильно не был увлечен настоящий мужчина - ну, а самым настоящим-разностоящим является, разумеется, он сам - никогда не пойдет на глупости типа песенок да стишков всяких. Да и вообще, нет никакой любви, есть половое влечение!... Вот бабуля в качестве лучшего аргумента напоила исподволь наглеца любовным зельем.

   - Теперь он к ней страстью любовной воспылал и вот результат? - я кивнула на поющего Жутикова.

   Кот мявкнул, кивнул, нервно подрагивая, когда певец брал особо высокие ноты.

   - Как же Яга эти вопли выдерживает? - удивилась я. - По-моему, даже у Избушки по ногам мурашки нервные бегают!

   - А внутри полог беззвучия накинут, - отозвался кот.

   - Тогда пошли внутрь да побыстрее! - я решительно подхватила кота на руки и почти бегом направилась к избе.

   Внутри действительно было тихо. Хитро улыбающаяся Яга сидела у окна и что-то быстро вязала. Спицы шустро мелькали в её руках.

   - Не подарок ли поклоннику вяжете? - поинтересовалась я не без ехидства.

   - Ха! Тебя, голубка, поджидаю да время коротаю, - отозвалась она.

   Неожиданно Избушка накренилась, и раздался звук приличного шлепка. Мы дружно выглянули в окно - Жутиков кубарем летел к краю поляны.

   - Нервы у Избушки сдали, - догадалась я.

   Избушка виновато поскрипела, извиняясь, и замерла.

Глава 32

   Проснулась я с ощущением безграничной радости и ликующего счастья, чувствуя себя прекрасно отдохнувшей и полной сил, несмотря на то, что спала не больше пары часов. Потянулась и ... Внезапное озарение: Ратмир! Я мгновенно вскочила и ринулась за занавеску, где спал воевода.

   Ратмир потянулся, глубоко вздохнул и открыл глаза, просыпаясь.

   - Ура! - я еле сдерживалась, чтобы не запрыгать на месте.

   Воевода улыбнулся, узнавая меня, и присел.

   - Голова не кружится? Как ты? - набросилась я.

   - Прекрасно! - ответил он, улыбаясь мне и собираясь подняться.

   Я удержала его, положив руку ему на лоб, вслушиваясь и анализируя состояние Ратмира. Действительно, прекрасное самочувствие!

   - С возвращением! - и я не удержалась от того, чтобы обнять его. На несколько мгновений мы так и замерли - обнимая друг друга. Из-за занавески раздался то ли смешок, то ли покашливание Яги.

   - Кажется, кто-то проснулся? - поинтересовалась она, появляясь с большой чашкой отвара в руках, оттесняя меня от Ратмира.

   Через некоторое время, тоже убедившись, что воевода здоров и полон сил, она отправила нас освежиться перед завтраком. Мы согласно закивали. Я распахнула дверь и едва не столкнулась с Жутиковым. С изумлением увидев, что он прячет за спиной букет.

   - Ооо!! - только и смогла сказать я.

   Погода была просто замечательной, и я предложила Ратмиру прогуляться к реке; взяла его за руку, испытывая огромную радость от того, что можно дотронуться и убедиться, что с ним всё в порядке. Воевода в ответ сжал мою ладонь.

   - Нареченная...- начал он.

   - Уже нет, - посмеиваясь, перебила я его, - просто ведьма, - и рассказала о произошедших за время его сна событиях.

   Искоса взглянув в его лицо, я увидела, что Ратмир ... не огорчен этой новостью. Он еще крепче сжал мою ладонь.

   - Ты подарила мне жизнь, - произнес он, возвращаясь к ритуалу изгнания духа Эмора.

   - А ты - мне, - отозвалась я.

   Мы еще крепче переплели наши пальцы, слов было не нужно. По дороге через луг я собирала ягоды вороньего глаза, нанизывая их на сухой стебель. Когда стебелек был полностью ими заполнен, я согнула его в круг, образуя своеобразное ожерелье.