Мистерия убийства - Джон Кейз

— Я думал о… такси и надеялся, что ты нарисуешь мне схему маршрута.

— Я начерчу тебе схему. Но забудь о такси. Я одолжу машину.

— Я не могу взять автомобиль. А чем займёшься ты?

— Отправлюсь спать. Утром позавтракаю в «Холидей-инн». Затем почитаю газету. Если ты не позвонишь к полудню или около того, я забью тревогу. Назовём эту схему дополнительной страховкой.

— Не понимаю…

— Всё проще простого. Машину найти легче, чем человека, тем более что она оборудована навигационной системой. Наша полиция, как мне кажется, не сразу бросится на поиски потерявшегося в болотах парня из Вашингтона, — покосился он на меня. — Наши полицейские, во всяком случае, некоторые из них, относятся к человеческой жизни без особого почтения. Совсем другое дело — транспортное средство ценой в шестьдесят тысяч баксов. Пропажа столь ценного для общества предмета, как ты понимаешь, требует немедленных действий. Не так ли?

Глава 38

Ксеноновые фары машины сверлили ночь, выхватывая из тьмы развилки дорог. На развилках не было знаков, а дороги на вид ничем не отличались одна от другой. Несколько раз я заблудился, несмотря на то, что Пинки нарисовал мне подробную схему. Однако, выехав с большим запасом, я прибыл к жилью Даймента за четверть часа до полуночи.

Я вышел из машины в тёплую ночь. Вокруг жужжали, гудели и стрекотали насекомые, за которыми охотилась то ли птица, то ли иное ночное создание. Затем во тьме раздался полный отчаяния вой, от которого у меня волосы на голове встали дыбом. Такой звук можно услышать лишь в самых глухих тропических джунглях. Фары «БМВ» горели ещё некоторое время, словно освещая путь от подъездной аллеи к входу в мой загородный особняк. В данном случае они с суровой ясностью высвечивали лишь серые бетонные стены находящегося передо мной строения.

Здание выглядело весьма подходящим местом для убийства. За единственным крошечным окном мерцал слабый свет. По-видимому, свеча. «Интересно, есть ли здесь электричество?» — на мгновение подумал я, но тут же вспомнил гирлянду рождественских огней над алтарём. В моей памяти возникла коллекция выставленных на алтаре странных и довольно жутких предметов. Я не знал, какое значение они могут иметь. Что может означать гребень? А детская соска?

Справа от двери на истоптанной множеством ног земле стояла одинокая теннисная туфля. Я сразу вспомнил кроссовку Кевина, которую нашёл у ворот рядом с ристалищем. Вид теннисной туфли отозвался во мне очередным приступом паранойи, и я с огромным трудом подавил желание обратиться в бегство.

Со стороны машины послышался лёгкий щелчок, и фары погасли. Я подошёл к строению и постучал по деревянной панели рядом с входом. Едва я прикоснулся к дому, как занавес из бус со стуком раздвинулся. Оказалось, что за порогом меня уже поджидала пара мужчин.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказал один из них — худой человеке густой гривой седеющих волос. Он был настолько тощ, что смахивал на скелет. — Входите, — произнёс он немного скрипучим голосом.

— У меня здесь назначена встреча… — начал я.

— Хунган — не здесь, — прервал меня второй член приветственного комитета. Это был здоровенный тип с кожей такой тёмной, что свет, казалось, отражался от его толстых щёк. Ростом парень достигал по меньшей мере шести футов пяти дюймов и весил как минимум двести пятьдесят фунтов. Если похожий на скелет тип нагонял на меня ужас, то здоровяк, напротив, успокаивал. — Но прежде вам надо одеться, — продолжил гигант глубоким баритоном.

— Но я же одет.

Оказалось, что это не совсем так. Они приготовили для меня особый наряд. Я на цыпочках последовал за ними, стараясь не наступить на лежащих вдоль стены пациентов. Кто-то стонал. А кто-то слева от меня заходился в ужасном кашле. Каждый вздох страдальца заканчивался судорожным свистом.

— Сюда, — показал гигант, открывая дверь. Он включил свет, и я увидел, куда меня привели. Передо мной был унитаз. Я оказался в сортире.

— Переодевайтесь, — предложил проводник. — Мы подождём снаружи.

Мой новый наряд висел на задней панели входной двери. Это был белый смокинг с красной гвоздикой в петлице. Теперь я понял, почему доктора Даймента интересовал размер моей одежды. Но меня это вовсе не утешило. Белый смокинг?..

Я истекал потом. Горячие струи стекали по всему телу. А в голове роилась куча вопросов.

Почему меня заставляют переодеться?

И почему именно в белый смокинг? В моей памяти всплыли слова Карла Кавано о белой голубке и крови.

В чём состоит «церемония посвящения»? Детали можно опустить. Меня интересует общая идея.

Смогу ли я действительно присоединиться к бизанго, или Даймент втирает мне очки?

Как я могу стать частью чего-то, если и понятия не имею, что это такое? Нет ли у вас… катехизиса с основами вероучения или чего-то иного в том же роде?

Даймент сказал, что я должен вступить в ночь, полностью ему доверяя. Но как я могу ему доверять? Ведь я его даже не увидел.

И почему в полночь?

Какая-то не очень готовая к сотрудничеству часть разума подсказала: Ведь это же час чёрных сил.

Однако ни один из этих вопросов так и не сорвался с моих губ, и единственное, что я сказал, топчась за порогом сортира и не решаясь закрыть за собой дверь:

— Видите ли, я, честно говоря, не совсем уверен…

— Переодевайтесь, — произнёс тощий с таким видом, словно я не издал ни звука, и легонько подтолкнул меня в глубь комнаты.

— Я всего лишь…

— Мы вас ждём! — Второй, видимо, желая успокоить, ласково потрепал меня по плечу, подтолкнул в комнату и закрыл дверь.

Это было крошечное и весьма примитивное туалетное помещение. Унитаз. Раковина умывальника. Контейнер для бумажных полотенец и вакуумная бутылка с жидким мылом. Над умывальником вместо зеркала висела пластинка полированного металла. Дверь вдруг содрогнулась и заскрипела. Я понял, что мои спутники навалились на неё всем своим весом.

Справившись с рефлекторным приступом клаустрофобии, я попытался успокоиться. Может, они навалились на дверь лишь потому… что только к ней можно было прислониться?

Успокоиться мне не удалось. Дыхание оставалось учащённым, а предательский голос в голове уже не шептал, а вопил: Что ты делаешь?!

Люди за дверью о чём-то неразборчиво говорили. Гигант рассмеялся, и это был сердечный, искренний смех без всякого намёка на какие-либо злые намерения. Сделав несколько глубоких вздохов, я сказал себе: Ты сам пришёл к нему. Это ты искал Даймента, а не он тебя. Ты умолял его о помощи.

Я надел смокинг, застегнул подтяжки и затянул широкий малиновый пояс. Наряд сидел превосходно, что меня почему-то совсем не удивило. Затем я повесил свою одежду на плечики и влез в ботинки. Отступив на шаг, я посмотрел на своё отражение в куске полированного металла над умывальником. Белый смокинг выглядел довольно нелепо. Это был явный перебор, совсем в духе шоумена по имени Либераче, и на какой-то момент я почувствовал себя экстравагантным франтом.

После этого я постучал в дверь.

Дверь открылась, и костлявый парень осмотрел меня с головы до ног.

— О'кей, — одобрил он. — Вот это да! Вы отлично выглядите! Ведь правда, он смотрится хоть куда?

— Хм, — с некоторым сомнением протянул его приятель, сунул руку в карман и извлёк на свет флакон с лосьоном «Лесная прогулка». — Закройте глаза, — сказал он и, прежде чем я успел запротестовать, обдал меня благоухающей этаном жидкостью.

Костлявый выключил свет, и мы гуськом двинулись через клинику. Возглавлял наш отряд весёлый здоровяк.

Мой потенциальный спаситель «БМВ» слегка поблёскивал в лунном свете. Я потрогал лежащие в кармане ключи, но серьёзного искушения открыть замки, вскочить в автомобиль и бежать не испытал. Видимо, я переступил ту невидимую черту, за которой уже не было возврата. Я зашёл слишком далеко и не мог повернуть назад, что бы меня ни ожидало в дальнейшем. У нашего вожака имелся большой фонарь, но аккумулятор, видимо, сильно подсел, и ползущий по земле расплывчатый жёлтый диск не слишком облегчал путь. Лунный свет с трудом пробивался через кроны. Мы тащились по узкой тропе среди опутанных лианами деревьев. Закутанные в саван из испанского лишайника стволы могли нагнать страху на кого угодно. Мы постоянно спотыкались о выступающие из земли корни. Вокруг нас жужжали, стрекотали и скрипели невидимые насекомые.

— Холмы живут, — сказал костлявый со своим похожим на кудахтанье, пугающим смешком.

Здоровяк в ответ на это замечание лишь весело фыркнул.

— Куда мы идём? — спросил я едва видимых в ночи спутников, в отличие от которых почти светился во тьме в своём белом смокинге.

— В нужное место, — ответил большой. — Не беспокойтесь, мы скоро прибудем.

Я мало что видел, но тем не менее знал, что мы приближаемся к воде. Пятно света время от времени выхватывало из темноты узловатые колени мангровых деревьев, а иногда я слышал плеск. Это лягушки при нашем приближении прыгали в воду. Даже запахи вокруг меня стали иными. В заметно повлажневшем воздухе запахло илом.