Несбыть - Елена Капитонова

«Не припомню, чтобы вы раньше могли свободно читать чужие мысли, — отругнулся Граф. — Извольте впредь хотя бы стучаться, перед тем как войти».

Похожий на весеннюю капель смех запрыгал по черепной коробке, так что она показалась ему пустой и гулкой.

«Это безобразие! — не выдержал Влад, понимая, что провернуть аналогичный трюк в отношении девушки он не в состоянии. — Почему вы так долго молчали о своих грандиозных способностях телепата?»

«Считайте, что я только сейчас вышла на новый уровень, — хмыкнула Фея. — Вы ведь тоже не доверяли мне настолько, что блокировались в моем присутствии. И, предупреждая ваш следующий вопрос, сразу скажу — нет, я не могу внушить Штейну мысль отказаться от его затеи. Мои возможности ограниченны. Вам придется разбираться с ним самому».

«Нет! — Об этом не могло быть и речи сейчас, когда он только что избавился от гнетущего чувства вины. — К тому же я дал ему слово».

«Не глупите, — в голове прокатился утомленный вздох. — Иначе конец будет куда более печальным. Поверьте вестнице смерти, мы в таких вопросах не ошибаемся».

Мастер иллюзий по-прежнему хохотал, согнувшись и уперев одну руку в колено. Охотник отошел от подоконника на несколько шагов и с небывалой для него грустью смотрел на разбуженную Анну. У Вррыка был вид потерявшейся собаки, которая не может понять, в какой стороне находится ее дом. Куча вероятностей и так много смертей взамен одной… Что?

«Я рада, что мне удалось внушить вам правильный ход мыслей, — снова зазвенела капелью в мозгу Баньши. — Позвольте, я покажу вам его главную проблему, и вы убедитесь, что так будет правильно».

Едва Граф позволил себе расслабиться, как голова наполнилась чужими видениями. Перед мысленным взором одна за другой замелькали картинки прошлого, которое на самом деле было будущим совсем другого мира.

Джер очнулся в комнате профессора на рассвете, когда солнце, пробиваясь сквозь плотные шторы, окрасило комнату в любимые хозяином пурпурно-красные тона.

Парень не успел понять, как все произошло. Вот только сейчас он карябал записку спящему без задних лап Вррыку, который снова превратился в волка, а вот они с наставником уже лежат внутри фиолетового ящика, глотая запахи помойки. Помнил, как вылезал из контейнера сам и вытаскивал оттуда стонавшего Шеймуса. Лицо преподавателя осунулось, он снова жаловался на головную боль, но выглядел совершенно счастливым. Потом был проход в обнимку по темным улицам и, наконец, возвращение в общежитие колледжа. Под утро, как он и хотел.

«Все-таки приснилось! Ничего не было», — попробовал убедить себя Джерард, но отказался от этой затеи, присмотревшись к собственному костюму. Допустим, пятна соуса на рукавах и грязь на сапогах можно заполучить, шатаясь ночью по дублинским улицам под очарованием выпитой цуйки. Но как быть с жестким рыжим волосом, что так напоминал волчий? Со стойким запахом чего-то чужеродного в волосах? А где он мог потерять подаренный медальон?

Следующие полгода ему удавалось избегать и этих мыслей, и самого О'Доннелла. Пока не наступил день, когда профессор двумя пальцами схватил его за рукав в коридоре и заявил, что собирается насовсем переехать в «ту» Румынию.

— Вы с ума сошли! — взвизгнул от неожиданности Джер, нервы которого с того злополучного дня сильно раскачались. — Что вы будете там делать?

— Небольшое предприятие по обдуриванию доверчивых местных жителей. Фокусы, загадки, лечебные порошки, — в ярко-синих глазах Шеймуса читалось воодушевление. — Все уже подготовлено. Несколько сумок с самым необходимым, включая современные средства защиты от всяких опасных тварей. Перееду на готовенькое.

От смеха преподавателя Джерарда начало подтрясывать.

— Но вы же не можете так просто все бросить! У вас тут работа, студенты, да весь современный мир, в конце концов.

— Считай что ничего, — замотал головой профессор. — Нет, меня ничто здесь не держит. Тут все считают меня чудаком, а там я стану, быть может, выдающимся магом, великим мастером иллюзий. Увижу начало двадцатого столетия, получу возможность сравнить их ход истории с нашим. Познакомлюсь наконец с Графом.

Безумные идеи наставника впечатлили парня настолько, что он почувствовал, как по носу стекает капля пота. И почему он должен его отговаривать? Если бы старик решил закончить собственную жизнь на Гавайях, стал бы он возражать? Тогда почему его не устраивает такое путешествие?

Нет, это неправильно, сопротивлялся в голове рациональный голос. Нельзя всерьез мечтать бросить нормальный мир ради сказки с вампирами и оборотнями. Или все-таки можно?

— Я предвидел твои сомнения, а потому пришел не за одобрением, — набычился Шеймус. — Последняя просьба. Мне нужна помощь с доставкой вещей. Багажа оказалось так много, что я не справлюсь один. Донесем вместе до города, а потом ты вернешься и снова сможешь делать вид, что ничего не произошло. Я даже не буду слать тебе открыток.

Шутливый тон подействовал, и Джерард убедил себя, что скоро все закончится. Снова влез в бархатный костюм цвета весенней травы и кожаные коричневые сапоги и, не обращая внимания на насмешки соседей над неуместным нарядом, в последний раз вышел из своей общежитской комнаты. Пока тащил огромные тюки до уже знакомого фиолетового контейнера, пока подсаживал профессора и нырял следом сам, умудрился где-то рассадить ладонь.

В румынский лес парень ввалился, посасывая длинную кровоточащую царапину.

Когда же после бегства в кусты он вернулся на поляну, там уже не было ни Графа, ни тела профессора. Обнаружить «кроличью нору» Джеру не удалось и спустя месяц.

«Какой бред! — мысленно воскликнул Влад. — И вы ему верите?»

«Почему бы и нет? — не замедлила откликнуться фея. — Эти картинки сидят у него в голове и сильно его мотивируют. Для него все просто. Вы убили профессора, но после него осталось много полезных вещей. Джерард решил вам отомстить, а заодно согнать нас всех вместе, ведь О'Доннелл убедил его, что „кроличья нора“ всегда открывается поблизости с нами. Он отчаянно хочет домой, а Дэнуц указал ему реальный путь».

«И вы предлагаете освободить его от терзаний? Даже не думайте».

«Тогда он тупо положит здесь всех, выпытывая, кто из нас одержим несбытью. Я вижу это так же четко, как вас. Можете не участвовать, только помогите со средствами».

Мысленный разговор прервался, едва Граф заметил, что Штейн перестал смеяться и с ненавистью таращится в его сторону. Оборотень сместился еще дальше от «отца» и стоял посередине между ним и Владом.

— Мне многое стало понятнее, — продолжение беседы давало возможность все обдумать. — Но почему вы уверены, что я не решу избавить нас от вашего присутствия? Последними действиями вы восстановили против себя даже Охотника. Он вряд ли станет возражать против смерти такого нанимателя.