Несбыть - Елена Капитонова

Странно, что от безумных событий последних дней ему не пришло в голову тронуться умом раньше, философски рассудил Вррык и попытался встать. Когда из-под тебя выбивают твердую почву, лучшее, что ты можешь сделать, — это обрести равновесие, ровно усевшись на старой доброй мохнатой заднице.

Когти стукнули по гладкой поверхности ящика, и Вррык вывалился обратно в румынский лес. Едва вдохнул привычный запах, как кусты над ним зашевелились, и между ветками показалась плешивая осоловевшая рожа. Обнаженные в ухмылке зубы были желтыми и кривыми, а огромные вывернутые ноздри словно вынюхивали себе жертву. Оборотень в панике рванул на поляну, бросив клад на откуп чудовищу.

Вампир и Фея встретили его дружным смехом. Оказалось, что сивая кобыла заскучала в одиночестве и решила возобновить знакомство со старыми приятелями. О странном видении волк решил промолчать.

Отсмеявшись, Баньши посерьезнела и стала ощупывать карманы. Все необходимое было на месте. Даже сумку вампир не потерял — донес до места предполагаемого упокоения в полной сохранности.

— А теперь, Граф, давайте прощаться, — девушка решительно встала.

От этих слов Влад напрягся, а оборотень клацнул зубами от неожиданности и замычал, задев травмированный язык.

— Фея, вы только что воскресли. Не рановато ли строить планы на будущее? — Надо отдать должное вампиру: незаинтересованные, ленивые интонации удавались ему без видимого труда.

— Я не искала приключений, Граф. А здесь их для меня слишком много, — Баньши сморщила нос, сама сомневаясь в правдивости сказанного.

Однако решение было принято. Девушка наконец стала полноценной банши, и сестры больше не смогут смеяться над ней, как раньше. Удел вестниц смерти — одиночество. Она может вернуться в свою нору, быть как все и продолжить то размеренное существование, что вела полвека до этого. Возможно, какое-то время без здешних безумцев ей будет скучновато. Но потом приключения подзабудутся, а книги и домашние дела постепенно заполнят этот пробел.

Сивая кобыла подошла к ней, едва Фея протянула руку. Баньши поудобнее перехватила сумку и принюхалась к пьянящему весеннему ветру.

— Не провожайте меня, Граф. Не люблю долгих прощаний. Будь здоров, Вррык. Я всегда буду помнить, как ты спас меня ценой прокушенного языка. И не переживайте по поводу случившегося. Уверена, мы сделали хорошее дело и общими усилиями подарили заплутавшему мальчику покой.

— Последний вопрос, Фея! — Действительно ли он любопытствует или тянет время? — Что обещал Штейн здесь вам, отчего вы покинули дом и тронулись в путь, прямо в логово злобного вампира? И почему теперь спокойно уезжаете, хотя, насколько я вижу, так и не нашли желаемого? Слишком запутанная выходит история. Как в плохо продуманном бульварном романе.

Баньши улыбнулась и подмигнула Графу. Как же забавно он смотрится топлес в своей привычной аристократичной позе!

— Оставлю вас терзаться сомнениями по этому поводу. Все, что искала, я здесь нашла, поверьте.

Девушка потрепала лошадь по шее и вскочила в седло. Махнула рукой на прощание и дернула поводьями, разворачивая кобылу.

— Когда-нибудь вы узнаете мой секрет, Граф, обещаю. Если только не перестанете наживать себе врагов.

Не говорить же вечно самодовольному вампиру правду!

Штейн действительно был очень умен и отлично разбирался в ирландской мифологии. Феи-банши только тогда обретают истинную силу, когда находят себе род, которому будут служить до тех пор, пока не потухнет солнце. В идеале основательница клана должна влюбиться в главу этого рода, чтобы связать себя с ним вечными узами.

Ее род оставался в Валахии. Но его единственному представителю вряд ли когда-нибудь понадобятся услуги предсказательницы смерти.

Хотя кто знает?

Проскакав около километра, Баньши остановилась у дикой яблони, невесть как затесавшейся в буковый лес. Взяла колючую ветку в руку и согрела ее дыханием, пробуждая к жизни. Когда на побегах распустились белые цветы, Фея расплела у себя в волосах косичку, удерживавшую мэрцишор, и повесила талисман на цветущую ветку. Жульничество, конечно, но ведь и загаданное ею желание абсолютно невыполнимо.

Хотя кто знает…

До замка плелись пешком, в таком настроении, как будто похороны все же состоялись.

Лицо Влада окаменело, и он отмалчивался в ответ на любые волчьи замечания. Стараясь отвлечь себя от мыслей о людской глупости, Вррык одной лапой тащил по земле сундук, а сам прислушивался к тому, как позвякивают его трофеи.

Звон доносился не только изнутри ящика, но и из висящего на шее кожаного мешочка. К прежде одинокому медальону прибавился прощальный подарок фаханши.

Мысли казались неуклюжими и густыми, как жирная сметана. Заставшее его врасплох в кустах видение породило глубоко внутри смутную тревогу, которая мешалась с тоской по чему-то давно утраченному, что он толком не осознавал. Волку непременно хотелось вернуться туда и снова оказаться в том фиолетовом ящике. Выглянуть наружу и понять, что скрывается за его стенками.

Ничего, у него еще будет время, чтобы во всем разобраться. Что-что, а ставить эксперименты на себе и других оборотень любил.

— Будь добр, перестань звенеть, как рождественские бубенцы, — вампир неожиданно остановился и потер виски. — Твое бренчание становится невыносимым! Давай я сам понесу сундук, если ты не можешь волочь его аккуратнее, не громыхая на пол-леса.

— Не преувеличивай, — раздражение Влада было понятным и оттого не заслуживало ответной реакции. — Если тебе угодно, можешь взять его, но вряд ли избавишься от дурных мыслей. Не стоило ее отпускать.

— Не стоило ей и навязываться, — Граф так резко рванул ящик вверх, что тот раскрылся и оросил землю водопадом серебряных монет. — Святой Кумара! Теперь еще придется собирать.

Вррык стянул с шеи кожаный мешочек и, защищая им лапы, стал сгребать деньги в одну кучу, откуда их можно будет пересыпать в сундук. Влад некоторое время наблюдал за его ухищрениями, а потом желчно произнес:

— Зачем ты до сих пор таскаешь с собой всякую ерунду? По-прежнему не можешь расстаться с медальоном дорогого «отца»? Я думал, ты с ним покончил.

— Представь себе, какая неудача! На нем имя и герб, которые для меня много значат, — не глядя на собеседника, прорычал волк. — Придется тебе потерпеть.

— Тогда не стесняйся носить свое клеймо открыто, — темные глаза Влада сверкали нездоровым блеском. — Медальон никогда не был серебряным. Это подделка, ничтожная побрякушка.

— Никому в мире нельзя верить, — вздохнул оборотень. — Даже порядочный Спиридус не удержался от соблазна скормить ученику дешевку, вместо истинной ценности.