Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Астманов, сделав скорбное лицо, закивал:

– Я вам верю. Но уберите оружие, у меня голова… затылок…. ломит. Хотели бы, так с порога грохнули. Значит, еще нужен… Дорджи действительно у меня, здесь. И я отдам, как вы сказали, «черный крестик» вам, поскольку вы мне симпатичны.

– Не мне. Сейчас сюда поднимется наш эксперт. Попрошу быть джентльменом. Это – женщина. Вот для нее и приберегите ваше обаяние. – Интеллигент раскрыл телефон, набрал номер, поморщился. – Ну и связь! С Душанбе через Москву разговаривать приходится… Триста восьмой… Я жду вас… Нет, там все спокойно. Просто никого нет, договорились с хозяйкой… Да, открыта.

Ага, это он о коридоре, возликовал Астманов. Хорошо, меньше вероятности всадить «шприц» в ягодицу невинному человеку. И не нужно изобретать подходы к машине, высаживать стекло и совершать прочие отягчающие действия. Найдем по запаху, три минуты в запасе будут. Ну-с, приступим.

– Отойди в сторонку, стрелок, дай кофр возьму, да предохранитель опусти, а то пока суть да дело…

– Жену свою учи, нужно будет, и без ствола уложу, – огрызнулся молодой, но, повинуясь знаку интеллигента, отодвинулся к изголовью кровати. Астманов, однако, потянулся не к кофру, а шагнул в направлении платяного шкафа, стянув с вешалки полотенце.

– Тут ритуал целый, – пояснил он свои действия интеллигенту, внимательно наблюдающему за его действиями, – голыми руками не возьмешь. Протереть надо, покрытие против чужих щупалец, такое, что самому противно трогать.

Бросив полотенце через руку, Астманов потянулся за кофром и, чуть-чуть не донеся его до стола, вывернул содержимое на паркетный пол. Под ногами вспухло белое облако. Лягнув наугад быка, стоящего сзади, Астманов рыбкой перелетел через стол, угодив головою в пах интеллигенту. В этот же момент раздался металлический лязг, слившийся с воем интеллигента:

– Не стреляй… А-ха… Кха… кха…

Астманов, чувствуя, как едкая пелена застилает глаза, одной рукой прижал полотенце к лицу, дотянулся до двери и, сдернув рукоятку, врезал наотмашь по дымчатым очкам. Последнее, что он успел заметить, выскальзывая из номера, – набалдашник глушителя, дергающийся в руках плотного парня. Молоток! До последнего борется… Щелкнул замок, и массивная дверь заглушила кашель, сдавленные крики и глухие удары. Астманов отшвырнул полотенце, впитавшее ядовитую смесь, выдернул из потайного карманчика «шприц», взвел ударник. Быстрей к пожарному выходу рядом с лифтом. Как бы «эксперт» ни поднимался – не разминемся. Ишь как в дверь тарабанят, свежего воздуха требуют! Ага, вот и лифт. Астманов осторожно выглянул в коридор. Лифты в гостинице были особые – в темпе похоронного марша они возносили постояльцев на этажи и после солидной паузы рывками раздвигали створки. О, великие халдеи, сделайте так, чтобы эта дамочка была без спутников, одна. Не громче игрушечного пистолета бьет ручка, но это все же выстрел.

Звук дергающихся створок, голоса… «А где дежурная…. Зачем? Ключ здесь, смотри… Что там случилось? Дверь захлопнулась, наверное… Чего они там буянят?»

Астманов осторожно выглянул – мужчина и женщина, нагруженные сумками, удалялись в конец коридора. Черт! Где же «эксперт», пора сматываться, похоже, дверь снаружи выламывают. Четкая дробь металлической набойки по мрамору раздалась на четвертом этаже. Астманов на цыпочках спустился пониже и прижался к перилам, обшитым дубовыми панелями. В проеме мелькнул белый лакированный каблук, узкая загорелая щиколотка. Вытянув шею, Алексей втянул воздух. Она. Тот же парфюм, что и в «Тойоте». «Фиджи»… Любишь сладкое, выдра. Округлое колено, кремовый шелк, бедро… Спуск! Крик, полный страха и боли, он услышал во время полета на второй этаж…

Азаров с каменным лицом гнал «жигуленок» по серпантину к перевалу Фахрабад. Чувствуя внутреннее напряжение Вадимыча, Астманов делал вид, что поглощен созерцанием искрящихся озер – огней ночного Душанбе. И только на гребне, у закопченных развалин дорожного поста, Вадимыч прервал молчание.

– Ты, Леша, прости, но от тебя кровью и бедой за километр разит. Не наигрался еще? В зеркало глянул бы на себя, там, у гостиницы…

– Спасибо, Вадимыч, было время – смотрелся я в разные зеркала. Глянешь, вроде ничего, а кому хочется понравиться – не получается. А бывает, встанешь: харя, рыло гнусное, мысли гадкие, а все удается и отбою от баб нет… А насчет гостиницы скажу: я отплатил той же монетой. Око за око. Понимаешь?

– Не понимаю. Старый я для таких игр. И ты, Леша, старый. Ну, скажи, чего вы здесь добились за десять лет? Как тот Илья Муромец, когда Святогора освобождал. Треснет мечом по гробу, а там новый обруч появляется.

– А Святогор не сам в эту домовину полез? – усмехнулся Астманов, – Но если ты меня хотел умыть, то, считай, достиг своего. Я твои слова сердцем слышу. А где не так было, скажи? На Кубе, в Корее, в Анголе, или не поперли славяне да армяне из Азербайджана и Чечни? А вот, зачем далеко ходить; сколько русских на седьмом километре осталось? А если все «не в дугу», может быть, это и есть воля небесная?

– Янус ваш бог, Леша. Не в том смысле, что вы лицемеры, а все поклонялись прошлому да заглядывали в будущее. А вот за всем этим жизни-то и не углядели… Ладно, куда теперь?

– На аэродром ДОСААФ. Там пересидим до рассвета. Утром уходи на Курган-Тюбе. Не было тебя в городе. Пересиди там денек. Я их еще не выманил окончательно.

– А ты как? Неужто «кукурузник» поднимешь?

– Ну, вот теперь вижу, проснулось чувство юмора, а то уж больно мрачную картину нарисовал… Нет, Вадимыч, за мной ляурские ребята приедут. Надо рассчитаться, да и техническое прикрытие на крайнем этапе понадежнее потребуется, чем твоя «ласточка». Если я тебя у Карганова засвечу, то все звенья сойдутся.

– А вот это не нужно, – не глядя на Астманова, буркнул Азаров. – Мне здесь жить и помирать. И попробуй скажи мне еще о выезде в Россию! Был я там, сам знаешь.

– Знаю, помню, потому и не зову. А теперь по делу: дай свой телефон. Держи мой, он покруче… После моего звонка – это будет примерно в восемь утра по местному времени – ты перезвонишь вот этому абоненту, видишь, «ЯСС». Начни резко, скажем, так: «ЯСС, молчите и слушайте». Пойдет? Хорошо. Дальше говори следующее: «Зона активности – Сарез. Гидропост Ирхт. К Астманову должен подойти только один человек. В противном случае будете вылавливать дорджи в озере». Не повторяй, не реагируй на заявы, что тебя плохо слышно. Потом немедленно уничтожь сим-карту. Дальше. Вот карточка. Это «Виза». Запоминай пин-код: девять один девять один. Ключевое слово «Додо», попугай был с такой кличкой, помнишь? «Додо». Счет валютный. Пятьдесят тысяч баксов. На эти деньги домик в деревне можно купить нормальный, и не только в деревне, машину новую и жить без забот, а?

– Давай свою карту. Сказано же тебе: никуда я не поеду. А деньги и здесь пригодятся. Может быть, и тебе, не руби канаты…

На рассвете Азаров, выругав спящего патрульного, отвел скрипучий шлагбаум и взял курс на юг, в Курган-Тюбе. У развалин поста он разминулся с «уазиком» защитного цвета, отметив про себя, что рядом с водителем восседал дюжий боец с автоматом, а на лобовом стекле красовался внушительных размеров пропуск с красной полосой.

В 6.45 по местному времени «уазик», привлекший внимание Азарова, на секунду прижался к подъезду, где жил шеф «Тура», а затем вырулил в сторону аэропорта. Еще через полчаса Карганов вышел с очередным «импортным» туристом, не спеша завел свой допотопный, усеянный клепками «Лендровер», и укатил в том же направлении.

В восемь ноль-ноль таможня и граница дали добро. Размещая пассажиров в салоне вертолета, Карганов усадил «польского» клиента у выхода, так, чтобы тот мог без труда общаться с борттехником, отдал последние распоряжения сопровождающему и, уже сходя по трапу, поманил за собой Астманова.

– Агееву что сказать?

– Привет передавайте, скажите, что улетел нормально. Хотя… Пусть поищет нашу общую знакомую: в госпиталях она. Скорее всего у погранцов. Ей, наверное, плохо. Да вот еще, сейчас один звонок сделаю, а потом отдайте телефончик Азарову, как встретите в городе… Вадимыч? Все в порядке… Звони, можно.