Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

— На, закуси, — почти доброжелательно пробормотала Марианна, поднося ей кусочек шоколадного кекса. Видимо, она всерьез опасалась, что раз держала ведьмины волосы, пусть и искусственные, то будет проклята, и надо как-то ведьму задобрить.

Дэйра не стала отказываться. Прожевала и кекс, и конфету, которую сунула ей другая девица, а потом сделала большой глоток чая из кружки, поднесенной уже Модэт. Вкус яблочного сока пропал, зато в голове появились странные ощущения — чего-то легкого и беззаботного. После всего пережитого ночью и утром Дэйре именно этого и не хватало.

Она не заметила, как осталась одна. Сидела на стуле и бездумно глядела в пустую кружку с чаем, пока слуги вокруг убирали стол, стараясь ее не беспокоить. По крайней мере здесь слухи о ее безумии играли на руку, в последнюю очередь ей хотелось, чтобы к ней приставали с расспросами.

Интересно, как это случится? Она начнет пускать слюни или на людей кидаться? Пока яд Модэт ничем не проявил себя кроме слабости в ногах и легкого опустошения в голове. Впрочем, подобное действие было у многих дурманов, например, у того же журависа.

— Вот ты где! — воскликнул над ухом голос Нильса, и почти сразу затараторил Томас:

— Мы тебя по всему замку обыскались! Бессовестная, разве можно так исчезать! Ты конфеты тут лопаешь? Дэйра, первый этап церемонии через десять минут, все уже собрались в большом зале, а на тебя посмотреть страшно. Нильс, мне кажется, она напилась, что делать? Мы не должны подвести принца!

— Будь любезен, подай мне вон то пирожное, — Дэйра указала на блюдо с лакомствами, которые слуги убирать не стали. Только сейчас она обратила внимание, что перед ней лежала гора фантиков, подол платья усыпан крошками, а пальцы вымазаны в шоколаде. Что творилось с ее лицом, даже думать не хотелось. Она провела языком по губам, слизывая сладкий крем. Дьявол, кажется, яд Модэт все-таки на нее подействовал, причем самым неожиданным образом. Ей нужно быть либо в зале перед принцем, либо на улицах Майбрака в поисках хранилища, но никак не сидеть за столом, объедаясь сладостями. А как же хотелось взять еще одну конфетку.

— Будь, что будет, — наконец, принял решение Нильс. — Берем ее под руки и тащим в зал. Из двух вариантов — пропустить открытие церемонии или присутствовать там в пьяном виде, мне больше нравится второй.

— Согласен, — кивнул Томас и, подхватив Дэйру с другой стороны, потянул ее из-за стола.

По дороге они жужжали ей в оба уха о дурном поведении, а она не могла связать и двух слов, чтобы хотя бы пожаловаться на Модэт. Получалось что-то вроде этого:

— Мода, детого, это, сука, ять, — причем на столь нехитрые слова у нее ушло столько сил, что Дэйра в конце концов замолчала, обвиснув на руках тащивших ее парней.

— Это катастрофа, — упавшим голосом заявил Томас. — Она раньше никогда так не напивалась.

— Свернем-ка сюда, — скомандовал Нильс и прорычал что-то сунувшимся к ним слугам. На них, конечно, пялился весь двор, но Дэйре было плевать, а Нильсу с Томасом сейчас было не до слухов. Дэйра почувствовала свежий морозный воздух и лязг зубов брата у себя над ухом. Кажется, они вышли на улицу. Зрение расплылось еще там, в комнате, однако под открытым ночным небом в сознании что-то прояснилось, а когда Нильс окунул ее головой в сугроб, стало еще лучше.

— Хор, шо, ка! — восхищенно сказала Дэйра, одобряя инициативу оруженосца. Схватив пригоршню снега, она растерла им лицо и плечи, после чего запустила два снежка в растерянные физиономии замерших парней. Попала в одного, кажется, в брата, а так хотелось в Нильса.

Ее снова подняли и поволокли, только теперь ее спутники ругались между собой.

— Дурацкая была идея, — ворчал Томас, — у нее еще и платье намокло, она совсем на чучело стала похожа.

— Следи за языком, — почему-то вступился за нее Нильс. — Все не так уж и плохо. Подумаешь, немного мокрая. Так даже соблазнительнее получилось.

— Это ты за языком следи, она моя сестра! — возопил Томас, вспугнув парочку придворных. — Какое тут соблазнение! Она же без макияжа, без прически, в мокром платье и совершенно пьяная! Да ее и до первого этапа не допустят!

— Не паникуй. Принц знал, что идет на риск, выбирая Дэйру, пусть теперь сам выкручивается.

Как же романтично у него это получилось — «идет на риск». Дэйра повернулась и, сама от себя не ожидая, чмокнула Нильса в щеку.

— Кра, вчик, — произнесла она, улыбаясь во все зубы.

— А вот теперь я начинаю волноваться, — заявил Нильс, вместе с Томасом оглядываясь, видел ли кто-либо еще, как девятая невеста целует слугу. К счастью, они успели войти в узкую галерею, которая скрыла их в полумраке. Но Дэйра видела, что на лице Нильса, там, где она его поцеловала, расцвел алый цветок первофлоры, а значит, он тоже к ней что-то чувствовал. Держать язык за зубами было просто невозможно, тем более, что говорить у нее получалось все лучше и лучше. По-хорошему стоило рассказать о выходке Модэт, но болтать хотелось совсем о другом:

— Сорви, лицо, цветок, красава, — сказала она и почти сама себя поняла. Другое дело — Нильс с Томасом, которые едва ли не в один голос взвыли от отчаяния.

Глава 20. Яблочный яд (продолжение)

В зале, куда ее притащили, все так сверкало огнями, что Дэйра невольно зажмурилась, мечтая вернуться на улицу во мрак ночи. Последние минуты она только об этом и говорила. Ей нестерпимо хотелось на мороз, в темноту, яркий свет же раздражал и заставлял слезиться глаза. Перед входом Томас по приказанию Нильса отвесил ей пару пощечин, но они с таким же успехом могли просто напоить ее водой.

Состояние Дэйры ухудшилось, однако только для наблюдателя со стороны. Ей самой вполне было хорошо. Высморкавшись в пышный рукав Нильса и отерев его воротником глаза, она оттолкнула опешившего парня, который тащил ее до двери, и сама вошла в зал, сразу уткнувшись в оголенную спину какой-то дамы. В нос ударил тяжелый дух большого скопления людей, каждый из которых вылил на себя изрядную долю любимого парфюма. К смеси благовоний, граничивших со зловонием, добавлялся запах пота, потому что в зале было жарко натоплено, а пламя тысячи свечей вплеталось в духоту изощренными нотками.

Спина впереди стоящей дамы была оголена до самой задницы, и Дэйра, наверное, долго бы еще пялилась на нее, если бы не Нильс. Схватив ее за руку,