Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

— Он вернется, Шибан, — ответил Хасик. — Твои действия бессмысленны. Мы не предатели, все разрешится.

Предатели. Слово напугало ее. Она вспомнила, что говорил ей Цинь Са, а также те обрывки информации, которые она собрала из беседы с Каганом.

У нее скрутило живот, и она поняла, что случится далее. Ставки были слишком высоки, чтобы оставить ситуацию неразрешенной — нападавшие снова собирались атаковать. В этот раз бой будет длиться, пока на мостике не останется только одна из сторон — предатели или лоялисты, кем бы они ни были.

Она не могла просто смотреть. Почти наверняка ее вмешательство будет бесполезным, возможно самоубийственным, но оставаться безучастной было не в ее характере.

Илья, ладони которой вспотели из-за напряженных нервов, приготовилась бежать.

«Удерживать позицию, — просигналил Шибан выжившим братьям, засевшим неподалеку от того места, где они ворвались в зал. — Оставаться в укрытии».

— Я не желаю убивать тебя, — выкрикнул Хасик. — Нас намного больше. Давай закончим с этим.

Шибан повернулся к Джучи, который присел в тени колонны в нескольких метрах справа от него. Боевой брат тяжело дышал, судя по всему из-за ранения.

— Что ты думаешь? — обратился по воксу Шибан.

Джучи покачал головой. Шибан знал, что под шлемом он грустно улыбается.

— Слишком много, — ответил он.

Шибан кивнул.

— Даже чересчур.

— Но ты все равно отдашь приказ.

Шибан еще раз осмотрел помещение. Они втрое уступали в численности, а защитники были лучше вооружены и занимали более выгодные позиции. Это будет бойня, и не было никакой гарантии, что они смогут преодолеть даже половину пути до своей цели.

Но он, по крайней мере, мог бы добраться до Хасика. Это кое-чего бы стоило.

— По моей команде, — передал он уцелевшим воинам. — Цель — трон.

Он услышал щелчки перезаряжаемых болтеров. Его братья провели последние приготовления.

— Если мы должны умереть здесь, — добавил он, поднимая глефу и готовясь выскочить из укрытия, — тогда умрем в бою. За Хана, братья. За Хана.

Илья вскочила с колотящимся сердцем и выбежала из-за укрытия.

— Нет! — закричала она, словно кто-то из легионеров обратил бы внимание на неожиданное вмешательство пожилой женщины, не имеющей боевой подготовки. Она встала, дрожа от страха, и решительно настроилась сделать хоть что-нибудь.

— Зачем вы это делаете?

Ее слов так и не услышали ни собравшиеся Белые Шрамы, ни даже сама генерал.

По мостику прокатился оглушительный рев, словно запустились двигатели космического корабля. Полыхнул ослепительный свет, сопровождаемый извивающимися разрядами энергии. Сияние исчезло почти сразу же, оставив после себя звонкое эхо.

Илья часто заморгала, глаза сильно слезились. Когда зрение прояснилось, мостик выглядел абсолютно иначе.

По внешнему кругу мостика выстроились новые сотни Белых Шрамов, нацелив болтеры на командный трон. В воздухе висел едкий запах остаточного эффекта телепортации, от чего у Ильи встали волосы на загривке.

Несколько секунд она оставалась совершенно сбитой с толку. Затем узнала великолепный терминаторский доспех нойон-хана Джемулана. За спиной воина с шипящим силовым мечом стоял эскорт из ветеранов.

— Сдавайся, Хасик, — невозмутимо произнес Джемулан. — Попытка изменить наш путь провалилась.

Хасик пальцем не пошевелил, чтобы подчиниться. На взгляд Ильи, силы теперь сравнялись, и ее сердце сжалось еще больше. Сражение разнесет в клочья весь мостик.

— Вовсе нет, брат, — ответил Хасик. — Просто она не завершена. Не стой на пути прогресса, ты не видишь всей картины.

— Не сомневаюсь, но не тебе выбирать.

— Есть только один выбор.

— Тогда это вовсе не выбор, — ответил Джемулан. Его воины тут же взяли на прицел своих противников. Спрятавшаяся за пультом управления Илья отпрянула — висевшее в воздухе напряжение напоминало готовую разразиться грозу.

Пригнувшись за линией когитаторов, женщина поползла назад в поисках укрытия. В этот момент генерал заметила работающий телепортационный зал, который находился на значительном расстоянии от нее. Затаив дыхание, она направилась к нему.

И в этот момент Илья услышала команду, которая напугала ее до смерти. Ее отдал один из командиров, она даже не смогла распознать, кто именно.

— Что ж, раз нечего больше сказать. Огонь.

Хан атаковал первым, двигаясь быстрее мысли с развевающимся за спиной плащом. Мортарион встретил выпад косой. От Безмолвия разошлась радиальная волна, подняв пепел кружащимися облачками.

Саван смерти, размахивая косами, тяжело двинулся вперед. Воины Цинь Са атаковали их, бросившись по растрескавшимся камням с готовыми к бою клинками. Неоново-синие когти столкнулись с тяжелым железом, разнося глухой лязг по пустому пространству. Среди руин Тизки столкнулись две силы, двигаясь подобно танцорам под взирающими на них незрячими лицами старых статуй.

— Я читаю твои мысли, брат, — прошипел Хан, проводя атаку. — Ты либо переманишь меня на свою сторону, либо убьешь.

Мортарион захрипел, блокируя дао. Примарх Гвардии Смерти двигался намного медленнее Хана, но каждое его движение было надежным, выверенным, неотвратимым.

— Если ты настолько упрям, что не видишь своего шанса, тогда да — твое время вышло.

Хан засмеялся. Бой на клинках доставлял ему истинное удовольствие. Психонойен был ничтожным вызовом, схватка же с братом-примархом была тем испытанием, которого ему очень давно недоставало.

Он стремительно сократил расстояние, развернулся на одной ноге и сделал выпад в грудь Мортариону. Повелитель Смерти парировал удар, но покачнулся.

— Как же ты медлителен, — поддел его Хан. Меч плясал, сверкая, подобно молниям над головой. Каждый могучий удар отсекал куски толстой брони Мортариона, словно та была ржавым ломом. — Ты все понял превратно. Зачем менять одного повелителя на другого? И не считай меня глупцом: только один может править на Тронном мире.

Джагатай слышал вокруг лязг клинков, тихий свист выпущенных болтов и громкий звук их же разрывов. Под ногами разверзлись новые трещины, пылая красным жаром, словно расплавленная сталь. Дульные вспышки освещали расколотые образы на древней каменной кладке и просперийские оккультные символы, вырезанные на каждой поверхности.

Тяжело дыша, Мортарион собрался. Несмотря на медленные рефлексы, его сила впечатляла. Он уже получил удары, которые свалили бы более слабого воина, но, казалось, едва замечал их.

— Твой Легион вызвал нас, — прорычал он, размахивая смертоносным Безмолвием. — В каждом твоем братстве действуют ячейки, жаждущие служить Гору. Все, что мы сделали — это ответили на их призыв.

Хан снова засмеялся. Впервые за многие месяцы он почувствовал себя живым, ничем не скованным, свободным в выборе действий.

— Ложи? Тайные общества? Думаешь, этого будет достаточно, чтобы привлечь нас на сторону магистра войны?

Мортарион уперся ногами, и его тяжелые сапоги погрузились в пепел. Хан нанес серию молниеносных ударов, меч скользнул по толстым наплечникам Повелителя Смерти, заставив его пошатнуться.

— Я позволял им собираться, — сказал Хан. Движущийся на предельной скорости дао расплывался и звенел при столкновении с косой. — Всегда. Я — не тиран, брат.

Мортарион начал приходить в себя, встречая ярость Хана с уверенной эффективностью. Повелитель Смерти немного отступил, широко расставив ноги, чтобы отразить следующий удар. Два клинка схлестнулись и отскочили, выбросив в полумрак ливень искр. Сила столкновения была ужасной. Каждое идеальное движение было доказательством генетического величия Императора, пусть и демонстрируемого в двух абсолютно разных аспектах. Сражающиеся вокруг примархов воины, будучи сами по себе титанами битвы, были так же неуместны, как и смертные воины, случайно забредшие на ссору богов.

— Все мы — тираны, — проскрежетал Мортарион, увеличивая скорость ударов косой. — Не обманывай себя. Мы были созданы только для этого.

— Не я, — ответил Хан, двигаясь вокруг него с практически непроизвольным равновесием. — Мне всегда было наплевать на власть. А вот ты… Ты. Жаждешь ее.

Хан продолжал теснить Мортариона, осыпая ударами и вынуждая отступать к основанию разрушенной пирамиды. Братья кружились в тени Арки Фотепа, старого входа в огромные склепы строения, оставшегося без крыши и с зияющими провалами в стенах.

Хан почувствовал мимолетные вспышки варп-пламени, и догадался, что это дело рук Арвиды. Услышал боевой клич Цинь Са и почувствовал прилив гордости за сына. Магистр кешика был превосходным воином, и Хан не тревожился за него, как и за остальных воинов своей свиты.