Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Ни одна из сторон не получала удовольствие от бойни. Сотни бронированных сапог размазывали по мрамору брызжущую на пол кровь. Клинки находили цели, врезаясь между нагрудниками и наплечниками, пронзая смуглую кожу и разрывая трансчеловеческие органы. Замкнутое пространство звенело характерным шумом боя между космодесантниками: громкими агрессивными криками, грохотом болтеров, рычанием сталкивающегося силового оружия.

В сердце битвы сражались Шибан и Торгун, кружа и обмениваясь ударами и ложными выпадами. Когда один атаковал брешь в защите противника, другой закрывал ее. Ни один из них не допускал ошибок — они сражались идеально, пользуясь стилями родных миров. Торгун был методичен, надежен, собран; Шибан — изобретателен, динамичен, настойчив.

Братство Луны бились так же грамотно, как и его хан, но постепенно стало ясно, что они понесли большие потери в начале боя, нежели нападавшие. Несмотря на изначальное преимущество в возвышенной позиции, они, шаг за кровавым шагом, были оттеснены в помещения за лестницей: нижний зал мостика и длинный коридор за ним.

Шибан продолжал сражаться, не обращая внимания на первые уколы усталости в руках. Торгун не уступал.

— Я никогда не пойму этого, — прорычал Шибан, развернувшись на левой ноге и направив глефу в грудь Торгуна. — Не пойму причины.

— Нет, не поймешь, — прохрипел Торгун, парировав удар, но при этом отшатнувшись назад. Возле плеча просвистел болт, задев наплечник и поцарапав эмблему полумесяца.

— У тебя было все, — давил Шибан. Теперь его вел гнев, а не наслаждение боем. Чувство было ужасным.

Торгун держался. Мастерски выписав клинком восьмерку, он перешел в контратаку.

— Оно не было моим, — у сорвавшихся слов был привкус обиды.

Его удары стали более яростными, и Шибану приходилось сильно стараться, чтобы противостоять им. Но ярость Торгуна сказалась на его выдержке, и Шибан провел мощную контратаку, почти вонзив острие глефы в грудь врага.

— У тебя было все, что ты хотел, — презрительно бросил Шибан, заставив отступить противника еще на несколько метров. Его братья тоже теснили врага, ведомые большим рвением, ведь они точно знали, кому верны.

— Ты ничего не знаешь о том, чего я хотел, — ответил Торгун. — Ты никогда не видел ничего, кроме Чогориса.

Шибан рассмеялся мрачным, безрадостным смехом.

— Чогорис — это все, брат.

Торгун снова отступил, следуя за постоянно отходящими через ряды готических арок братьями.

— Для тебя.

Бой перемещался вверх по пологому пандусу, над которым возвышались огромные люстры-люмены из золота и стекла. Воины Шибана прорывались через сужающееся пространство, с каждым броском продвигаясь вперед. Многие пали под сосредоточенными залпами прикрывающего огня, но остановить их так и не удалось. Братство Торгуна потеряло слишком много воинов, чтобы удержать позиции, и теперь старалось просто замедлить противника.

Шибан рвался через вершину пандуса и ранее закрытые двери на нижние уровни командного мостика. Над головой парил на невозможной высоте потолок, усеянный кристаллами и освещенный тысячей висящих сфер. Шум активности на мостике потонул в грохоте боя. На датчиках сближения в шлеме Шибана вспыхнули отметки сотен сервиторов и матросов. Перед воинами братства Бури открылось пространство, напоминавшее толпами людей мир-улей.

— Зачистить тактические боевые посты, — приказал хан братьям, продолжая ожесточенно сражаться. — Держать строй. Возможна атака со стороны сенсорных ям.

Братство ворвалось в главный зал, преследуя потрепанные отделения защитников. Когда нападающие достигли арки наблюдательной палубы, отступление сил Торгуна стало общим. Сам Торгун вышел из боя, последние из защитников последовали его примеру, следуя за отходящими воинами задних рядов. Они отступали быстро и решительно, словно маневр был заранее спланирован.

Инстинкт Шибана говорил ему преследовать и рубить обратившегося в бегство противника. То же самое происходило и с его воинами.

«Отступи, затем снова нападай».

— Нет! — закричал Шибан, внезапно осознав опасность.

Он резко остановился и присел в тот самый момент, когда их накрыл ураган. С возвышенных террас, расположенных по обе стороны мостика между колоннами и подвешенными платформами хлестнул массированный болтерный залп, разрывая палубу в ливне обломков. Многих воинов Шибана, слишком увлекшихся преследованием отступающих отрядов Торгуна, накрывало волной попаданий, искромсавших доспехи легионеров.

Уцелевшие братья Шибана отступили к ближайшим укрытиям — модулям когитаторов, сенсорным станциям, наблюдательным площадкам. Шибан присел в тени огромной возвышенной платформы, увенчанной обзорными экранами в медных корпусах. И тут же шквал болтерного огня стих.

Осторожно передвигаясь, хан обогнул основание платформы и изучил обстановку. Воины Торгуна засели длинной линией среди сервиторских ям, разделяющих помещение. Десятки стрелков расположились выше на террасах, прекратив огонь, но оставаясь в боевой готовности. За ними Шибан увидел новые подразделения тяжелой пехоты, расположившиеся вокруг центра мостика — командного трона. В их число входил кешик Хасика, облаченный в громоздкие терминаторские доспехи. Ниже, на наблюдательной палубе самые важные участки были заняты другими Белыми Шрамами.

Возможно, здесь были сотни отступников. Они полностью контролировали мостик.

— Довольно, хан, — раздался с трона голос Хасика.

Илья съежилась за станцией ауспика, зажав уши руками. Когда легионеры ворвались на командный мостик, его наполнил невероятный грохот оглушительной звуковой волны вперемешку с усиленными воксом яростными воплями. Космодесантники и в повседневной жизни были устрашающими созданиями, а в бою просто ошеломляли.

Как только началась стрельба, Халджи сорвался с места и бросился по ступенькам на выгодную позицию поближе к командной платформе. Он выхватил болтер и держал его перед собой обеими руками. Дезориентированная и шокированная ужасающим ураганом разрушений вокруг нее, Илья едва заметила, что он стреляет, но Белый Шрам не мешкал ни секунды. Словно выполняя самое обычное действие, он присоединился к стрельбе, открыв огонь по своим боевым братьям. Сраженные легионеры кувырком скатывались вниз, другие бросались к укрытиям. Несомненно, все было спланировано — Халджи знал, что они придут.

Генерал взглянула вверх, мимо останков уничтоженного когитатора, на командный трон. Хасик, как обычно, выглядел мужественно, обращаясь к залегшим захватчикам и пытаясь принудить их сдаться.

Взгляд Ильи переместился к линии свода. Высоко на стенах разместились стрелки. Казалось, легионеры были повсюду. Смертные же члены экипажи поступили так же, как и она — охваченные ужасом убрались с линии огня.

Илья подползла к остаткам своего пульта и просмотрела данные ауспика. Четыре боевых корабля продолжали абсолютно беспечно приближаться, словно местный космос принадлежал им. Теперь, на такой близкой дистанции, она смогла разглядеть флотские обозначения — XIV Легион, Гвардия Смерти. Эта новость не укладывалась у нее в голове, впрочем, как и все, что произошло с момента боя в системе Чондакс.

«Это Хасик устроил встречу? Если да, то зачем?»

Илья нажала несколько клавиш, чтобы вывести больше данных на потрескавшиеся экраны. Отсутствие Халджи позволяло ей работать быстрее.

Авгур обнаружил новые цели — во внешней системе на большой скорости неслись два неопознанных корабля. Ни маркеров, ни идентификаторов, только субварповые сигнатуры и мерцание активированных пустотных щитов. Илья минуту смотрела на сигналы, не в состоянии понять, откуда они появились и что делают.

Флот Белых Шрамов был парализован. Их корабли не предпринимали никаких маневров для парирования приближающейся к ним угрозы. Если то, что происходило на «Буре мечей» повторялось на других кораблях, то Илья понимала почему — Легион обратился против самого себя, словно скрытые противоречия проявились одновременно и повсюду.

Конечно же, она сыграла свою роль в этом. Воинам «Калджиана» было бы тяжелее взять на абордаж флагман, если бы она не деактивировала щиты посадочного отсека № 567. Это было ошибкой Халджи — ей никогда не нравилось прибегать к обману, вне зависимости от причины.

— Где Каган? — раздался крик из дальнего конца мостика. Отфильтрованный воксом голос принадлежал космодесантнику.

Хороший голос — твердый, с чогорийской глубиной, но незапятнанный злобой. Илья тут же обрадовалась своему выбору.

— Он вернется, Шибан, — ответил Хасик. — Твои действия бессмысленны. Мы не предатели, все разрешится.

Предатели. Слово напугало ее. Она вспомнила, что говорил ей Цинь Са, а также те обрывки информации, которые она собрала из беседы с Каганом.