Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Через два часа Агееву, уже натянувшему линялую футболку, стало плохо. В госпиталь его доставили в бессознательном состоянии.

– Отравление. И, похоже, перитонит развивается. Пока такой диагноз. Не жаловался на боли в области живота? – Начальник терапевтического отделения был явно обеспокоен.

– Он на волейбол собирался! Утром был у меня – живой, здоровый, – запротестовал Акчурин.

– Помнишь, в девяносто третьем, под Новый год, шампанское? Примерно те же симптомы. Тогда трое посольских скончались. Думали – цианид, оказалось – сложнее. Но это предположение, понимаешь?

– Меня тогда здесь не было, – тоскливо ответил полковник, понимая, что жизнь Агеева висит на волоске. – Если найти следы яда – это поможет?

– Было бы кстати. Явно – сложная органика, высокая степень инфильтрации. Одним словом, «боевое отравляющее» – такая динамика! Только чем сложнее состав, тем быстрее распадается…

Акчурин уже не слушал размышлений медика, он набирал номер узла связи, чтобы отдать приказ вывернуть наизнанку забегаловку в парке, где Астманов любил поесть уличный плов.

Дохиль

Сколько же нужно было выпить, чтобы назвать Ходжа-Багаутдин городом и всерьез утверждать, что именно в этом захолустье решается судьба Афганистана? По всему выходит, что есть у спектакля толковый постановщик. Кто? Да какая разница? И за державу не обидно, приняла ведь участие: весь Северный альянс ходит с автоматами Калашникова, катается на танках и бронетранспортерах советского производства, стреляет из тех же пушек, что двенадцать лет назад еще били по моджахедам Ахмадшаха Масуда. Снаряды, конечно, и новые есть, громоздятся ящики на переправе – но они уже не в погашение интернационального долга. «Росвоор» в кредит Афгану не даст!

Вот такие, ни к чему не обязывающие мысли лениво ворочались в голове Астманова, листающего довольно свежие российские и таджикские газеты, оставленные в его пристанище прежним жильцом. Выпорхнувшая из складок «толстушки» визитная карточка пролила свет на личность предшественника. Виктор Хлыстун… Астманов в восторге хлопнул ладонями по столу: надо же, короля «автомобильного» жанра загнать в Ходжа-Багаутдин. Ай да «Труд», профсоюзы – школа коммунизма! Впрочем, после трех дней прогулок по военной столице Северного альянса, поездки в Панджшер и Файзабад следовало бы признать философскую концепцию Востока: «Ничему не удивляйся!»

Талибы, с их якобы превосходящими силами, стоят на месте – нормально. Десятки лагерей беженцев второй год бедствуют «между двумя огнями» – в порядке вещей. Здесь и резерв пушечного мяса. Беспрепятственная доставка товаров через линию фронта – это национальное достояние. Кто посмеет тронуть торговца?

Все это уже было: автоматы, танки, рваные галоши на худых грязных ногах, гашиш, «бакшиш!», беспорядочная пальба трассерами по ночам, дуканы, набитые гуманитаркой (а для чего она, если не продавать?).

И не так уж мрачно: «пудар» (героин) суют открыто, и доллару указали его место – это прогресс. Килограмм «пудара», «сахарного», – шестьсот долларов, поездка на двадцать пять километров – сто долларов. За рубль? Прав классик: «Скоро будут давать в морду». А чем он лучше бумажного мусора афгани?

Впечатляло и то, что за небольшую сумму северяне могли организовать минометный «обстрел талибов». Во времена ограниченного контингента огневой показухи на советский манер, для корреспондентов и проверяющих, афганцы не устраивали. Была цена патрону!

Но не ради этих впечатлений Астманов совершил «дохиль», так иносказательно афганцы в Душанбе именовали поездки в свою же страну. Всему свое время: когда-то Астманов и сам говорил «за речку», то есть в Афганистан.

А вот в чем действительно стоило удостовериться: в Файзабаде и Ходжа-Багаутдине собрался весь цвет «Джамаат-и-ислами». Ну и что? Сидела уже эта «ислами» в Кабуле. Афганистан политических реваншей не знает. Хотя рука у Ахмадшаха твердая. Только бы здоровье не подвело. Астманов увидел военного лидера Северного альянса в Файзабаде мельком, у резиденции Раббани. Запомнились впалые желтые щеки, глубокие резкие морщины и взгляд. Вдаль, поверх охраны, корреспондентов, куда-то за горную цепь были устремлены глаза «Панджшерского льва». К ответам не придраться – дипломат: «У талибов много врагов не только в Афганистане… Они сдают завоеванные позиции… Наши силы растут… Мы выступаем за формирование коалиционного правительства… Народ сам решит, кому должна принадлежать власть…» Мягко, равнодушно говорит. Так на Востоке врут, когда не особенно хотят это скрывать. А почему он должен говорить правду ангажированной своре любителей новостей? Спрашивают одно, пишут другое… Разве вчерашний СССР не знает за собой кровавой вины? Или не Запад вскормил талибов? И закрадывалась мысль: Раббани, Ахмадшах, верхушка Северного альянса в этом глухом углу – они уходят с политической арены. Не торопясь, достойно, но уходят. Кто придет им на смену? Да хоть новый сын водоноса – Бачаи Сакао! Не привыкать. Такова участь Афганистана.

Сложнее всего было общаться с кадровыми офицерами – эти повидали всякой власти от Дауда до Махмуда, но не забывали, как шурави предали Наджиба. Неприятно, конечно, когда афганец уличает «папашу СССР» в вероломстве… Но это лирика. А вот информация с точек, указанных Агеевым, сначала казалась невероятной!

В Кундузе, где талибы якобы сосредоточили около двадцати тысяч бойцов, таковых оказалось в десять раз меньше. Еще в августе, по данным осведомителей, танки, самоходки и бронетранспортеры ушли в сторону Мазари-Шарифа. В Калай-заль, Сахсакуле у Моулави Мухви и Насрулло – не полторы тясячи штыков, а нет и ста человек. В Имамсахибе, Дашти-Арчи, Шахраване, Ходжагаре – та же история. Агееву подсунули сведения о численности талибов «в квадрате». Мудрый народ афганские таджики! На глазах у немногочисленных на севере талибов ощетинилась и напряглась 201-я дивизия. И только ждала, чтобы хоть один снаряд залетел с той стороны. А чей – неважно!

Загнанной в угол двадцатитысячной группировке Северного альянса в провинции Тахар противостояло не более трех тысяч талибов. И они были готовы в любой момент удариться в бега, судя по тому, что ночевали в полевых лагерях, постоянно меняли места дислокации. Как будто ждали грома с небес. И везде одни и те же данные: в августе талибы отвели броню и артиллерию на юг. Становилось ясно: «Талибан» в атаку не пойдет. Не те силы. Альянс не рвется в бой – вот это интересней. Они тоже чего-то ждут. Опять политика… Может быть, пригодится для понимания ситуации то, что крутятся в ставке индийцы, иранцы, «офицеры связи» «амрикос», турки. Даже арабы гуляют по Ходжа-Багаутдину. Парочку видел Астманов. С телекамерой не расстаются. Поговорить бы, спросить, как это «Аль Джазиру» до сих пор не закрыли? Но больно неприветливые ребята: легкий кивок, руку прижмут к груди и проходят мимо дальше информацию собирать.

Сведения о численности и вооружении талибов на линии фронта по реке Кокча и в провинциях Кундуз и Талукан Астманов без труда собрал в лагерях беженцев «Турпи», «Караул» и «Араб-Кокуль» (тем врать было незачем, быстрей бы домой вернуться).

Вечером 9 сентября, подъезжая к Душанбе, Астманов свернул на полигон 201-й дивизии «Ляур». Здесь, у старых знакомых, попарился в баньке, заказал необходимую экипировку. Свои ребята, «афганцы» первого призыва, не спрашивают лишнего, да и Астманов не интересовался, чем на самом деле живут эти «стреляющие» предгорья, видевшие пот и кровь до и после Афгана.

На рассвете 10 сентября «уазик» с грозным «орленым» пропуском на лобовом стекле подкатил к воротам узла связи. Водитель, разминаясь, подошел к калитке, нажал кнопку переговорного устройства: «Передайте Агееву, друг приехал… Я?.. Слышь, земеля, твое дело доложить…» Препирательства со стороны патрульного встревожили Астманова, расположившегося в глубине машины. Но особых поводов для беспокойства не было: ранний час, улицы пусты, если что, так заметил бы… Нужно выяснить. Через минут пять вместо Агеева вышел Акчурин. Астманов почувствовал недоброе.