Беглец между мирами (СИ) - Макс Кравчик

Глава 24

Темнота — это все, что сейчас видел и даже ощущал Славик. Он пытался открыть глаза, но они словно слиплись от слез и закисли. Голова его болела и кружилась, а поднять ее с пола он и вовсе не мог. Тошнота накатывала на него порывами, и не только из-за головной боли, но и из-за тошнотворного запаха, который пропитал все вокруг. Тело не слушалось и болело, губы пересохли, а живот скручивало от голода. Он попытался осмотреться, но в его организме сейчас творилось что-то невообразимое, отвратительное. Он еле дышал. Все его жизненные процессы словно замерли, и он не в силах был себя растормошить. Пол под ним шатался, сдвигая его задеревенелое тело из стороны в сторону. В помещении, где он лежал было темно и сыро. Он не знал, где находится и страх душил его из-за этого, хотя почему-то нотки безразличия не хотели его отпускать. Он не мог вспомнить, где он и как сюда попал. Его разум был словно в тумане. Обратится к своим внутренним силам, он тоже не мог, а кристалл словно уснул, не проявляя ни малейшей активности. Он слышал скрипы досок вокруг и плеск воды, но так и не смог понять, что с ним произошло. Он тяжело выдохнул и вновь погрузился в тревожный сон без сновидений.

Через какое-то время Славик вновь очнулся. Он опять пытался напрячь зрение и хоть что-то увидеть, но по-прежнему у него ничего не получилось. Обстановка была почти такой же, но помутнение сознания немного ослабло. Он смог открыть глаза, слипшиеся и закисшие. Темнота, также царила вокруг, не давая увидеть ничего конкретного. Вонь, царившая вокруг, была чем-то ему знакома, но источник этого зловонного запаха, был ему не известен. Комната, в которой он находился, шаталась верх и вниз, что еще больше вызывало тошноту в желудке. Темнота, которая еще вчера казалась истинной, всеобъемлющей, сегодня уже не так давила на сознание, которое и без того находилось, словно в коконе. Он мог различить теперь разные звуки, но они были приглушенными и тихими, словно в углу копошились мыши. Спустя время он понял, что мыши или крысы здесь действительно есть. Они осторожно пищали где-то по углам, но в целом понять где они и сколько их, было не возможно. Были еще какие-то звуки, но он не мог никак понять, что их издает. Звуки были похожи на тихие постанывания. Славик подумал, что, вероятно, он здесь не один. Попытавшись сказать хоть слово, окликнуть того, кто был сейчас рядом, он понял, что у него ничего не получится и оставил эти попытки. Его самочувствие оставалось таким же ужасным, что и вчера. Чувство голода усилилось, а из-за жажды губы были как потрескавшаяся губка. Он был бессилен еще хоть что-то предпринять и вновь боль, и усталость в его изнеможенном теле смогла его одолеть. Вячеслав, прекратив сопротивляться, скользнул в сон, в котором он и в этот раз не увидел снов.

Сколько он проспал, Славик не знал. Его разбудил шум, и он никак не мог понять, что происходит. Он открыл глаза, и увидел тусклый, приглушенный свет, точнее небольшую полоску света. Перед его глазами стояла пелена, и он не мог точно определить источник этого света. Затем он приподнялся на локтях, немного пришедшее в себя тело позволило ему это сделать, но тут же, его руки на запястьях потянуло и обожгло болью. Цепи, которыми он был прикован, зазвенели и пленник протяжно застонал от боли. Полоска света в потолке расширилась, и он увидел, как по деревянной лестнице в комнату спускается человек. Это был крупный мужчина, наголо выбритый в светлой рубахе и темных штанах. Он ловко спрыгнул с последних ступеней и зажег небольшую масляную лампу. Мрак помещения разрезал тусклый, желтый свет, выхватывая в освещенном пространстве редкие силуэты. В другой руке мужчина держал бурдюк с жидкостью. Он направился в противоположную часть комнаты, и когда он подсветил дальнюю стенку, Славик увидел, что на полу, прикованными цепями к стене, сидело несколько десятков человек. Все эти люди сидели или лежали, и вид у них был ужасающий. Они были истерзаны, покрытыми слоем грязи, в оборванных в лохмотья одеждах. Их руки и ноги были скованные кандалами, такими же, которые были и на его конечностях. Живот скрутило от боли и мерзкого запаха немытых тел. На Славу накатила тошнота, но в животе уже несколько дней не было пищи, поэтому вырвать ему было нечем. Он подавил рвотные позывы и продолжил наблюдать за мужчиной. Тот подходил к каждому из пленников и, приводя их в чувство ударами ноги, подносил к каждому бурдюк с жидкостью. Люди жадно накидывались на питье, выпивая сразу по несколько глотков. Он бил их кулаком в грудь или голову, прекращая водопой, вырывая бурдюк из их грязных рук. Люди вскрикивали от боли, но сразу же, блаженно откидывались спинами на стены и пол, удовлетворив немного свою жажду. Через пару минут они притихали, и словно засыпали, таким же бесчувственным сном, который вот уже несколько дней держал и его самого в плену грез.

— Воодыыы! — Шептали его лопнувшие губы, едва разжимаясь на пару миллиметров. — Пииить! Дайте воды!

Мужчина искоса посмотрел в его сторону, и сказал:

— Надо же, новенький очнулся. Сильный попался скот! Едва три дня прошло, а он уже в сознании. На, попей, дорогой, тебе станет легче. — Он протянул ему бурдюк, и тот, схватив его обеими руками, жадно припал к горловине. Он сделал с десяток глотков подряд, жадно терзая горлышко сосуда, но через время понял, что с водой что-то не так. Она имела странный привкус и была гораздо тягучее обычной воды. Славик встрепенулся и попытался выплюнуть горлышко бурдюка, но крепкие руки мужчины схватили его за затылок и прижали к губам горловину. Он надавил на бурдюк, и жидкость ворвалась ему в глотку, перекрывая дыхательные пути. Он начал задыхаться. Когда воздуха в легких оставалось едва на полминуты, руки охранника разжались, и Славик начал судорожно дышать, отплевывая на пол излишки жидкости, которые чуть не наполнили его легкие. Мужчина заулыбался и толкнул раба в грудь ногой, так, что тот упал навзничь. — Ты легко отделался беглец! Мы слышали, что в городе, во время нашего отплытия поймали убийцу, девушку. Но мы то с тобой знаем, что того паренька на постоялом дворе пришил ты… Ну что ж, тебе будет приятно узнать, что за твое преступление сожгут невинную девушку. — Страж улыбнулся и отправился обратно к лестнице, а на Славика накатила теплая волна бессилия, которой он не смог сопротивляться. Глаза вновь застелила пелена, и он погрузился в забытье, не понимая, что с ним происходит.

Через некоторое время эффект от напитка ослаб и Слава очнулся. Приходя в себя, он попытался обратиться к силам кристалла, но Детритас не отвечал, как будто спал, так же, как спал только что он сам. В нем чувствовалась некая пульсация, но достучаться до ее истоков не выходило. Он приподнялся и оперся спиной на стену, что была позади него. Его еще немного покачивало, но внутренняя тошнота немного отступила, и он почувствовал, что качает не в его сознании, а вся комната переваливается, словно заваливаясь на свои же, стены. В углу шевелились тела, словно ворох мусора ожил и пытался уйти с этой помойки. Воздух в комнате был затхлый и очень плохо пах. Дышать было почти не возможно, но он понемногу принюхивался. Изредка звенели цепи, которыми были прикованы пленники, продолжали пищать крысы, и иногда кто-то вскрикивал, словно ему причиняли кратковременную, но резкую боль. Крысы наверно кусают рабов. У него было впечатление, что его желудок прилип к спине, а губы зашили грубыми нитями, поэтому он не мог их разомкнуть, чтобы спросить людей в конце комнаты, где они находятся.