Беглец между мирами (СИ) - Макс Кравчик

— Да отец, я это понимаю, но почему должно гибнуть столько людей. Ведь мы могли бы ограничиться одним миром? Разве этого мало? — Берон чувствовал себя неуютно, потому что ему раньше не доводилось ставить под сомнение решения его отца и Вседержителя Баргозара. Император помолчав, встал из-за стола и прошел к одному из книжных шкафов. Он снял со своей шеи амулет в виде круглого медальона вырезанного из лунного камня под названием Меникс, и провел им рядом с полкой. Голубое свечение, вырвавшееся из камня, заклубилось черно-голубой дымкой, и обволокло часть шкафа. Эти клубы начали всасываться в полки, словно там образовалась крохотная черная дыра. Этот процесс ускорялся, пока не остановился и не замерцал глянцевым черным светом. Названный отец Берона засунул внутрь руку и извлек оттуда черную колбу с золотой инкрустацией и росписью. Раскрутив этот крохотный тубус, он извлек из него золотой свиток, на котором красными чернилами был написан текст. Судя по виду, это был древний артефакт, но не это делало его уникальным. Яркие, светлые вспышки, переливающиеся множеством цветов, словно звезды вселенной, мерцали вокруг свитка. Такого вида магии Берону еще не доводилось видеть, хотя он часто сражался с различными магами, разных миров.

— Видишь этот свиток? — Фалур задал этот риторический вопрос и, не дожидаясь ответа пасынка, продолжил: — Этот свиток — часть огромного наследия, которое имеет такую огромную силу и важность, что все богатства мира, меркнут перед их ценностью. Этот артефакт, и множество других, были разбросаны и утеряны в различных мирах, но некоторые удалось отыскать. Это наследие осталось после крушения самой первой расы, самого первого мира, которые появились сразу же после сотворения вселенной. Кроме различных предметов обихода, оружия и свитков, содержавших безграничные знания, в числе затерянных артефактов было и еще кое-что. Осколки одной уникальной звезды. Существует легенда, что собрав все осколки и соединив их вместе, можно получить безграничную власть над всеми живущими существами во вселенной, и обрести божественное могущество. Император Баргозар ищет эти осколки. Детритас — называют их. Баргозару под силу их найти и соединить. И тогда его уже никто не остановит. Нам дано выбирать, жить нам или умереть, но чтобы жить, как мы того заслуживаем, надо выполнять приказы Баргозара. — Берон долго молчал. Слова названного отца, встревожили его душу еще больше, чем было до этого разговора. Молодой полководец понимал, что он думал о сложившейся ситуации гораздо лучше, чем было на самом деле. И от осознания этого, ему стало еще хуже, но он заставил себя подавить эти чувства, чтобы не показать их императору Фалуру.

— Что в этом свитке такого ценного, что Баргозар в поисках его захватывал целые миры? — Брови Берона сошлись на переносице, но он сдержал свой гнев и горечь.

— Я не знаю. Никто из наших ученых и магов не смог его расшифровать. Но Берон послушай, этот свиток нашли здесь на Сартоге, понимаешь? Сколько мы еще сможем отыскать таких древних артефактов?

— Что толку с этих артефактов, когда никто не знает, как их использовать? — Берон уже сильно был раздражен, но по-прежнему не отступал.

— Во-первых, это мы не смогли расшифровать свиток, и это не значит, что не сможет Баргозар. Да и какая теперь разница? Для нас это не имеет значения. Мы добыли свиток и передадим его Баргозару, а дальше не наша забота. Сын, я прошу тебя, не делай неправильных выводов. Все в мире имеет свою цену, и за ту жизнь, которую мы выбрали, приходиться платить.

— Я не выбирал такую судьбу! Я не желал, чтобы моих родителей убил кровожадный тиран, а меня воспитывали чужие люди! — Закричал Берон, но сразу же, осекся. Он увидел суровый взгляд Фарула и быстро, но уже мягче добавил: — Прости отец! Я не это имел в виду…

— Я понял, что ты имел в виду, но твои слова ранят меня, больше чем любые проигранные войны и не захваченные города. Ступай Берон, тебя ждет служба. Я хочу, чтобы ты отправился в Арсаил сейчас же.

— Отец… — Но Фалур уже сел в свое кресло и отвернулся в сторону горящего камина, спиной к пасынку, сказав лишь одно слово:

— Иди…

После встречи с названным отцом, Берон чувствовал себя еще хуже, чем было до этого, просто отвратительно. Он сильно обидел своего отчима, и это сдавливало его сердце, словно двумя молотами. Как он мог так его оскорбить? Человека, который не бросил молодого берендея, когда он в кровопролитной резне остался сиротой. Фалур не просто помог Берону выжить, он воспитал его, как родного сына, сделав его наследником империи, и научив его всему, что он знает. Названный отец никогда ничего не жалел для пасынка, и вырастил его грозным и бесстрашным воином. «Какой же я идиот!» — мысленно корил себя Берон, отправляясь в свои покои, чтобы собрать вещи в дорогу.

Всю обратную дорогу Берон размышлял о разговоре с отцом. В его словах определенно был смысл и рациональное зерно, и ему не следовало в такой резкой форме разговаривать с императором Дорсилана. Его мучила совесть, но при этом он никак не мог отделаться от чувства, что его сомнения это не просто фантазия, запутавшегося берендея. Он и в правду считал, что захватывать миры ради поиска артефактов древней расы, не было никакой необходимости. Хотя и не мог не признать, что захватив целый мир, подчинив всех его жителей, можно было бы отыскать реликвии гораздо быстрее. Власть развязывала руки, давая возможность использовать для этого любые методы.

Они добрались до Сакрального портала и Нарты провели обряд открытия врат на Бьяргил, их на той стороне ждали. Когда воздушные потоки подхватили его на алтаре и перенесли в соседний мир, он поспешно покинул храм Четырех Ветров, и на выходе увидел девушку-воина, которая стояла в высокой траве, скрывавшей ее по пояс. Она была вооружена луком и стрелами. Если это враги, подослали к нему убийцу, то они сильно просчитались. Всего одна единственная девушка, каким бы искусным воином она не была бы, не сможет справиться с ним, или даже с его свитой. Он даже немного развеселился от предстоящего боя, давая своим горестным чувствам отступить. — «Ну что же, посмотрим, из чего ты сделана!» — Убить ее!!! — Закричал он, и его воины бросились в атаку.

Глава 24

Темнота — это все, что сейчас видел и даже ощущал Славик. Он пытался открыть глаза, но они словно слиплись от слез и закисли. Голова его болела и кружилась, а поднять ее с пола он и вовсе не мог. Тошнота накатывала на него порывами, и не только из-за головной боли, но и из-за тошнотворного запаха, который пропитал все вокруг. Тело не слушалось и болело, губы пересохли, а живот скручивало от голода. Он попытался осмотреться, но в его организме сейчас творилось что-то невообразимое, отвратительное. Он еле дышал. Все его жизненные процессы словно замерли, и он не в силах был себя растормошить. Пол под ним шатался, сдвигая его задеревенелое тело из стороны в сторону. В помещении, где он лежал было темно и сыро. Он не знал, где находится и страх душил его из-за этого, хотя почему-то нотки безразличия не хотели его отпускать. Он не мог вспомнить, где он и как сюда попал. Его разум был словно в тумане. Обратится к своим внутренним силам, он тоже не мог, а кристалл словно уснул, не проявляя ни малейшей активности. Он слышал скрипы досок вокруг и плеск воды, но так и не смог понять, что с ним произошло. Он тяжело выдохнул и вновь погрузился в тревожный сон без сновидений.