Береника - Катерина Полянская

Всплеск стыда и страха стал последней каплей. Пламя охватило тело, поглощая одежду. Смешалось с золотыми искрами… Мысли медленно застилал туман, как тогда в подземелье. Вскрик Дисы, рык Марлекса, звон бьющегося стекла — и наступила блаженная тишина…

Вокруг колыхалось расцвеченное закатом небо. То есть конечно же это мы летели, но ощущение было именно такое. Красиво… И холодно настолько, что даже дрожать сил нет.

Потерлась щекой об обнаженное плечо дасха и вымучила улыбку — его одежде тоже пришел конец в бесславной битве с взбесившимся пламенем.

— Очнулась?

— Ага.

— Больше не загоришься?

Где б еще силы взять? Помотала головой и вцепилась в него покрепче, чтоб не вздумал выронить. Знаю я их, крылатых!

Движения крыльев стали мягче, реже. Мы снижались.

Так, а вот этого мне совсем не надо!

— Стой! Давай в убежище, разговор есть.

В серых глазах промелькнуло недоверие, будто бы он сомневался, что после всего пережитого я еще способна о чем-то говорить. Но стоило моргнуть — и вокруг раскинулся привычный интерьер.

Рухнула на диван и быстренько замоталась в теплый плед, а второй бросила Марлексу. Нечего меня отвлекать, я тут правду узнавать собираюсь!

— Ты почему сразу не признался?

— Чтобы ты удрала от меня, по дороге творя охранные знаки? — скептически заломил бровь Сумрачный. И торопливо уточнил: — Кстати, они еще ни разу не срабатывали.

Попробовать, что ли?

Нет, не буду. Исчезнет еще, и что потом? У меня еще вопросы, между прочим, остались. Один вопрос.

— Так это ты создал Вересковую Пустошь?

Дивное место. Я с первого взгляда почувствовала, что не может оно быть порождением злобного божества. Вся эта осень с ее красками, атмосфера какая-то лучистая, золотистая. Ну а что еще могло получиться у Марлекса?

Еще бы правителя сменить, вообще бы счастье наступило…

— Там такая история получилась идиотская… — махнул рукой дасх, завалился рядом со мной и все-таки улыбнулся. — Помнишь, я как-то рассказывал, что разозлился и зашвырнул Книгу Знаний в портал?

Книгу Теней? Помню. Кивнула и продолжила внимать с нарастающим интересом.

— Так вот, отец у меня, конечно, не бог, как принято считать у людей, но тоже грозный. Чуть что не так — прячься в сумрак. Ох и влетело же мне тогда!

В душе закопошились нехорошие подозрения.

— Но не могли же тебя изгнать за такую мелочь…

Еще один смешок.

— Не могли. Но Книгу велели вернуть, она у нас что-то вроде семейной реликвии. Я поотпирался немного, но все же отправился в ваш мир. И где, ты думаешь, эта паршивка оказалась? Она из портала прямо Вилею на голову свалилась. Жаль не зашибла.

Я смотрела на дасха и не узнавала. Лицо его просветлело, лишилось обычного угрюмого выражения, воспоминания о беспечной юности придали дымчатым глазам серебристый оттенок. И этот смех, мягкий, бархатистый…

— Возвращать чужую собственность задаром он, само собой, отказался. Платы потребовал! Нет бы прибить нахала, но мне стало интересно. Понимаешь, Дымка, в своем мире я был подростком, всего лишь третьим сыном правителя, не наследником, не воином, вообще никем. А среди людей вдруг почувствовал себя почти всесильным.

Как ни странно, я понимала. Сама ощутила нечто отдаленно похожее, когда узнала про огненный дар. Это чувство пьянило, заставляло голову кружиться от неожиданно свалившейся власти… Сколько раз за те несколько недель мне хотелось спалить сору к лешему! Только врожденная осторожность и инстинктивное понимание, что не пришло еще время, и удержали.

— И ты создал Пустошь?

— Не создал, перенес. Еще в детстве читал про такие долины — своего рода живые организмы. Вот и выхватил одну из параллельного мира, потом разбудил. Ничего сложного. Только этот ворюга Книгу Знаний мне так и не отдал. А я не отдал ему корону. Так до сих пор и препираемся.

Теперь уже рассмеялась и я. Все-таки Марлекс остается Марлексом вне зависимости от мира и окружения! Жаль, наверное, что я не знала его раньше, до того, как душу дасха выжгло темное пекло.

Помолчали. Я придвинулась ближе, устроила растрепанную голову на широком плече. И неожиданно для себя самой прошептала:

— Никому не позволю отнять огонь. Нарвись эти разбойники на меня — и от них не осталось бы даже пепла!

Длинные пальцы мягко погрузились в спутанные волосы. Тело ощутило его умиротворенный вздох.

— Знаю.

— Надеюсь, никто из тех не выжил?

Мне, конечно, до блондиночки особого дела нет, но знать, что где-то поблизости бродит всякая шваль, неприятно. Лови их еще, драгоценный огонь трать!

— Колдун. Это более чем странно, но у него была сила сависов. Хоть и весьма слабая, так, отголоски…

Но как следует обдумать личность злодея мне самым наглым образом помешали. Плед улетел на пол. А за ним и второй… Миг — и вместо узкого, хоть и мягкого дивана под нами удобная кровать.

— Эй, ты что творишь?! — не слишком убедительно возмутилась я и попыталась поймать беззастенчиво путешествующие по телу руки.

— Пользуюсь моментом, — ухмыльнулся дасх и во избежание дальнейших пререканий принялся меня целовать. Не прерывая при этом остальной своей деятельности.

Еще недавно замерший где-то в самой глубине моего существа огонь ожил. Заставил дрожать, выгибаться и шептать между поцелуями что-то ну о-очень одобрительное. И где только силы взялись?!

— Дымка, Дымка, Дымка…

Крошечные лепестки пламени скользили по нашим телам, избавляя от остатков одежды. Где-то глубоко внутри тоже разгорался огонь, побуждая цепляться за Марлекса, жарко отвечать на его ласки.

— Сегодня нас никто не прервет…

Горячие, немного шершавые губы, крепкие объятия, не то стоны, не то слова… Мощный рывок — и мир тонет в красноватой пучине наслаждения.

Только мы двое и огонь. Два огня.

— Моя. Любимая…

— Единственный. Мой…

Глава 2

— Еще раз поцелуешь… да хотя бы глянешь в сторону другой, и мы на живом примере узнаем, отрастают ли у дасхов ампутированные части тела.

Оригинальность пробуждения Марлекс оценил. Моргнул сонно, попытался спихнуть развалившуюся меня, но быстро передумал. Только поморщился еле заметно.

— Милая, коленку убери. — Голос звучит, как и полагается, сдавленно, а глаза смеются. — Сама же потом жалеть будешь.

Теплые ладони ласково прошлись по обнаженной спине, оставляя после себя волны мурашек.

Ну вообще-то он прав.

В качестве моральной компенсации пришлось пожалеть прямо на месте.