На пороге ночи - Серж Брюссоло

– Антония подчинится моей воле, – по-военному отчеканил Декстер. – На днях я соединюсь с ней браком: заменю Андрейса на супружеском ложе. Не подобает королеве оставаться без мужа. Она станет второй женщиной, которая воспользуется моим чудодейственным эликсиром – передающимся универсальным знанием. Она зачнет от меня ребенка, который генетическим путем приобретет мое научное наследие, все мои качества и станет ученым от рождения. Он будет первым представителем новой расы всесторонне развитых людей, которая спасет мир от разрушения и невежества.

Робин поежился, вспоминая жалобные стоны Санди Ди Каччо за дверью мотеля, ритмичный скрип пружин матраса. Не похоже, чтобы ей пришелся по вкусу великий дар Декстера, да и Антония вряд ли его оценит. Нужно остановить все это, но как?

– Наша жизнь проходит в стенах замка, – заявил Декстер, с силой сжимая плечо Робина. – В определенном смысле мы – пленники. Однако это наше королевство, и до поры мы должны им довольствоваться. Холодильники полны продуктов, а чемоданчик набит деньгами: не такая уж плохая предпосылка для процветания. После того как я сделаю Антонию более покладистой, все пойдет лучше день ото дня. Я займу место Андрейса, буду ездить за деньгами в город, позабочусь о возобновлении запасов, пока ты не вырастешь и не заменишь меня. Когда ты достигнешь нужного возраста, я назначу тебя управляющим и министром финансов, а сам буду спокойно править рука об руку с моей королевой и нашими детьми. Если меня удовлетворит твоя служба, я и тебе открою доступ к пользованию передающимся универсальным знанием. Подыщем подходящих женщин, и ты станешь производителем, как и я. Так у нас дело пойдет быстрее. Численность нашего народа увеличится, и он отправится на завоевание новых земель, внося в дегенеративную среду внешнего мира гармонию и просвещение.

Умирая от желания вырваться из объятий безумца, Робин не осмеливался пошевельнуться.

– Сниму с тебя мерки, – изрек в заключение Декстер, покровительственно глядя на Робина, – и сошью тебе миленькую форму. Без эполет и аксельбантов, разумеется, но тоже красивую. Да, да – я уже решил. Если будешь хорошо себя вести.

Перед ужином, когда пришло время нести в детскую поднос с едой для Антонии и рожок с молоком для младенца, дело неожиданно приняло плохой оборот. Прежде всего королева Южной Умбрии совершила непростительную ошибку, начав критиковать парадный мундир Декстера, который она сравнила с «униформой лакея или лифтера в особняке нувориша». Парень взвился на дыбы, побледнел, его лицо исказила еще более перекошенная, чем обычно, злобная усмешка.

– Немедленно снимите! – не унималась Антония. – Вы смешны. К тому же я узнаю свои гардины. Это неслыханно! Когда вернется Андрейс, я прикажу побить вас палками.

– Заткнись! – взревел Декстер. – Заткнешься ты наконец, старая шлюха? Скажи, заткнешься?

Вцепившись в ворот платья Антонии, он с силой стал раскачивать ее из стороны в сторону, пока ткань не треснула и королева Южной Умбрии не осталась полуголой. Разорванный лиф упал до бедер, бесстыдно открывая взорам белоснежную кожу груди. Антония и не пыталась защищаться. Атака оказалась столь внезапной и молниеносной, что женщина застыла с открытым ртом и расширенными от ужаса глазами. В этот момент в колыбели захныкал ребенок. Робин бросился к нему, неловко, как мог, схватил его на руки и устремился из комнаты.

– Вы… вы… – бормотала Антония, не способная ничего сообразить.

– Теперь я здесь хозяин! – прорычал Декстер. – Постарайся к этому привыкнуть. С Андрейсом покончено. Я унаследовал все его полномочия. Все. Понимаешь, что я хочу сказать?

По треску раздираемой материи, который эхом отзывался в коридоре, Робин догадался, что Декстер продолжает раздевать Антонию. Он слышал, как женщина закричала.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Декстер. – А теперь необходимо подкрепить мои властные полномочия исполнением брачной процедуры. Веди меня в свою спальню, отныне я – твой супруг, и ты обязана мне повиноваться.

Робин побежал по коридору как можно быстрее. Ребенок обслюнявил ему шею, и это было неприятно. Перед самой лестницей Робин не удержался и бросил взгляд через плечо. Он увидел, как совершенно голая, обезумевшая от страха Антония под руку вела Декстера в спальню, которую раньше делила с Андрейсом. Вид королевы, на которой ничего не было, кроме туфелек и жемчужного ожерелья, вызвал у Робина желание завыть от отчаяния. Затравленный взгляд Антонии, приподнятые в инстинктивном желании защититься плечи – все было смехотворным, жалким. Она была так напугана, что даже не сделала попытки прикрыть наготу. Внезапно Робин понял, что перед ним – немолодая женщина.

Не желая знать, что за этим последует, Робин скатился вниз по лестнице, рискуя сломать шею себе и младенцу. Оказавшись на улице, он кинулся к бронированным воротам и, положив свою ношу на землю, стал толкать их, надеясь сдвинуть с места. Металлическая махина не поддавалась, оставаясь такой же незыблемой, как стена, в которой она сидела так же прочно, как драгоценный камень в оправе. И только тогда Робин вспомнил об электронной коробочке, которую Андрейс использовал для того, чтобы въехать во двор. Робин мысленно увидел пальцы принца, набирающие цифровую комбинацию, показавшуюся ему современной магической формулой, но последовательности цифр он, разумеется, не запомнил. С трудом удерживаясь от рыданий, он принялся колотить кулаками по стальной плите, толщина которой поглощала его удары, не вызывая даже слабого эха.

Разбив руки в кровь и морщась от боли, Робин в конце концов отступился. Младенец лежал на земле, играя голыми ножками. Подбежав ко входу в гараж, Робин замер на пороге, остановленный отвратительным запахом, идущим из подземелья. Он успел заметить в полумраке мух. Целые полчища.

Тошнота пригвоздила его к месту, и он почувствовал, что не в состоянии сделать ни шага. Увидев на верстаке возле самого входа корзину со старыми газетами, Робин схватил ее и выскочил наружу. Во дворе он поднял ребенка, уложил его в импровизированную колыбель и направился в сторону рощи. Он толком не знал, что будет делать дальше, но не хотел оставаться возле гаража ни одной минуты.

«Я должен перелезть через стену, – говорил он себе. – Окажись я на той стороне, я добрался бы до деревни и попросил помощи».

Главное – преодолеть препятствие раньше, чем Декстер здесь появится.

Задыхаясь, Робин обежал всю ограду по периметру, изранив ноги крапивой, росшей у ее основания, но, к несчастью, так и не нашел возможности взобраться наверх. Стена не только была в прекрасном состоянии – ни трещин, ни разобранных кирпичей, но и деревья стояли от нее слишком далеко, чтобы использовать их в качестве лестницы.

В изнеможении Робин опустился на камень. Младенец в корзине заскулил, сначала тихонько, а потом все громче и громче. Вскоре по парку, погруженному в мертвую тишину, уже раздавались его пронзительные вопли. Что бы ни делал Декстер в этот момент, он не мог их не услышать. Что бы он ни делал…

Робин закрыл глаза. Перед ним вставали мучительные, безобразные картины. Он потер виски, чтобы поскорее их прогнать. Будь он достаточно сильным, убил бы Декстера не задумываясь.

Ребенок продолжал заходиться в крике. Робин встал, не зная, что предпринять. Не могло быть и речи о том, чтобы отнести его в дом: новый хозяин наверняка его убьет. «Малыша нужно спрятать, – подумал Робин. – В лесу, в месте, где он будет в безопасности. Я скажу Декстеру, что оставил его на растерзание волкам, как в детских сказках».

Вопрос был в том, достаточно ли безумен парень с гнусной ухмылкой, чтобы в это поверить?

Самое важное сейчас – выиграть время, защитить мальчугана, пока не отыщется какой-нибудь способ удрать из западни, в которую превратился замок.

Робин долго бродил по роще и наконец увидел поваленное дерево с полым стволом. Он сунул в дупло корзинку с младенцем. Что и говорить, сомнительное убежище, но ничего лучшего он не нашел. Робин невольно спросил себя, что произойдет, если ребенка учуют дикие звери, выходящие на ночную охоту. Выбора не было, и Робин поклялся, что вернется так быстро, как только сможет, с одеялом и питанием. Пока было тепло, но с заходом солнца температура быстро упадет, и тогда ребенок замерзнет.

Оставив своего подопечного, Робин вышел из рощи и вернулся в дом. В буфетной он застал Декстера со стаканом коньяка в одной руке и сигаретой в другой.

– Порядок, – объявил он. – Я ее муж. Ты хоть и маленький, но не глупый. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – пролепетал Робин. – Теперь каждую ночь ты будешь проводить в постели Антонии?

– Верно. Отныне я тебе скорее отец, чем брат. Время детских забав прошло. Ты должен относиться ко мне с большим уважением, чем прежде, и не противоречить. Впрочем, скоро я действительно стану отцом. Я буду орошать Антонию своим семенем несколько раз за ночь, до тех пор пока это не принесет плодов.