Мемнох-дьявол - Энн Райс

– С Его же позволения, – заметил Мемнох, слегка приподняв брови.

– Это правда?

– Конечно.

– Тогда почему Он обратился ко мне с такой просьбой? Почему Он так поступил?

– Потому что Он – Бог Воплощенный. А Бог Воплощенный в своем человеческом облике чувствует и страдает как человек. Он продемонстрировал тебе только эту сторону своей ипостаси, вот и все. Страдание! О да, страдание!

Мемнох бросил взгляд на небо и покачал головой, а потом нахмурился и глубоко о чем-то задумался. В этом облике лицо его не могло принять гневное выражение или исказиться иными отрицательными эмоциями.

– Но все же это был сам Господь Бог, – сказал я.

– О да, – кивнул он устало и чуть склонил голову набок. – Живой Господь Бог.

Мемнох отвернулся и устремил взгляд в гущу деревьев. Он не казался ни сердитым, ни раздраженным, ни даже усталым. И вновь мне подумалось, что в такой ипостаси он едва ли способен испытывать нечто подобное. Я догадался, что он прислушивается к звукам сада. Слышал их и я.

Я ощущал запахи животных, насекомых, пьянящие ароматы цветов джунглей – перегретых жарой соцветий-мутантов, которые часто появляются в густой листве тропических лесов. И вдруг до меня донесся человеческий запах.

Да, в лесу были люди! Мы оказались во вполне реальном и обитаемом месте.

– Здесь кто-то есть, – сказал я.

– Знаю. – Мемнох улыбнулся, и в его улыбке на этот раз промелькнула нежность. – Ты вовсе не трус. Так что прикажешь делать – поведать тебе обо всем или отпустить? Ты и так уже знаешь гораздо больше, чем миллионам других удается познать за всю их жизнь. И ты понятия не имеешь, что делать со своими знаниями, как существовать дальше и продолжать быть тем, кто ты есть... Однако тебе довелось собственными глазами – пусть ненадолго – заглянуть в рай. Так следует ли мне отпустить тебя? Разве ты не хочешь понять, почему я так отчаянно нуждаюсь в тебе?

– Да, я хочу это понять, – ответил я. – Но прежде и больше всего на свете я хочу понять, как мы, Его враги, могли стоять там бок о бок, как тебе, дьяволу, удается выглядеть так, как сейчас, и каким образом... – Я рассмеялся. – И каким образом мне удается обладать такой внешностью и при этом быть дьяволом – а ведь я был им всегда! Вот что я хочу узнать и постичь. За долгие годы существования мне не доводилось быть свидетелем нарушения эстетических законов. Красота, гармония, симметрия – вот те немногие законы, которые я всегда считал естественными.

Но мир, в котором они правят, я всегда называл Садом Зла, ибо они безжалостны и равнодушны к страданиям – к мучениям прекрасной бабочки, запутавшейся и бессильно бьющейся в паутине, или антилопы, лежащей посреди степи и все еще живой, в то время как львы уже окружают ее со всех сторон и лакают кровь, текущую из разорванного горла!..

– Согласен. Ты даже не представляешь, с каким пониманием и уважением я отношусь к твоей философии! – воскликнул он. – Ты говоришь моими словами.

– Однако там, наверху, взору моему предстало нечто иное, – продолжал я. – Передо мной раскинулся рай. Прекрасный до совершенства сад – и он больше не был Садом Зла! Я видел его собственными глазами.

Я вновь разрыдался.

– Знаю, знаю... – произнес Мемнох, стараясь успокоить, утешить меня.

– Ладно...

Стыдясь собственной слабости, я снова распрямил спину. Потом порылся в карманах, нашел носовой платок и вытер им лицо. Клочок льняной ткани еще сохранил запах моего дома в Новом Орлеане. Естественно, ведь он лежал там в кармане пиджака вплоть до сегодняшнего вечера, до того момента, когда я вытащил его из шкафа и отправился на поиски Доры, чтобы похитить ее...

Неужели все это происходило в течение одной ночи?

На этот вопрос у меня не было ответа.

Прижав платок ко рту, я ощутил тепло и запахи Нового Орлеана – его земли и пыли.

Я промокнул губы.

– Ладно, – безжизненным тоном повторил я. – Если ты еще окончательно не проникся ко мне отвращением...

– Ни в коем случае! – откликнулся Мемнох тем вежливым тоном, какой был обычно свойствен Дэвиду.

– Что ж. Тогда поведай мне историю сотворения мира. Расскажи мне все. Продолжи свое повествование. Говори! Я...

– Что ты хотел сказать?

– Я должен знать!

Он поднялся на ноги и стряхнул травинки со своего свободного одеяния.

– Именно этих слов я от тебя и ожидал. Теперь мы действительно можем приступить...

Глава 11

– Если ты не против, давай прогуляемся по лесу и там поговорим, – предложил Мемнох.

– С удовольствием.

Он смахнул травинки с одежды – великолепно сотканного штапельного одеяния простого покроя. Такие широкие, похожие на мантию одежды люди носили как в недавние времена, так и несколько тысячелетий назад. Телосложением он был крупнее меня – впрочем, как, наверное, и большинства людей, – внешне же соответствовал всем мифическим описаниям ангелов, за исключением разве что того факта, что крылья его по-прежнему оставались прозрачными, словно скрытыми за некой завесой, позволявшей им оставаться почти невидимыми, – скорее ради удобства, чем с какой-либо иной целью.

– Мы сейчас вне времени, – сказал он. – Пусть тебя не беспокоит присутствие в лесу всех этих мужчин и женщин. Они не способны нас видеть. Никто вообще не может нас сейчас видеть, вот почему я позволяю себе пребывать в таком обличье. Мне нет необходимости возвращаться в темное тело дьявола, которое Он считает наиболее подходящим для моих земных путешествий, или принимать избранный мною скромный облик обыкновенного человека.

– Ты хочешь сказать, что в ангельском обличье не мог появиться передо мной на земле?

– Нет. Мне пришлось бы долго спорить, доказывать, умолять, чтобы Он разрешил, и, откровенно говоря, я не желал этого, – пояснил Мемнох. – Такое обличье чересчур впечатляет, оно обеспечило бы слишком много очков в мою пользу. Принимая его, я выгляжу уж слишком хорошим. Однако только в таком виде я имею право появляться в раю – иным Он лицезреть меня не желает. Но я Его не виню. Если быть честным, путешествовать по земле легче и проще всего, если внешне ты ничем не отличаешься от обыкновенного человека.

Меня чуть покачивало, и потому я с готовностью ухватился за его руку, оказавшуюся неожиданно крепкой и теплой. Его тело казалось не менее плотным, чем тело Роджера перед окончанием нашей с ним встречи. А мое тело оставалось моим – в целости и сохранности.

Волосы мои растрепались – впрочем, в этом не было ничего удивительного. Я наспех провел по ним расческой, потом стряхнул с одежды пыль и травинки и убедился, что темный костюм, который я надел в Новом Орлеане, к счастью, в полном порядке. А вот рубашка оказалась порванной у воротника – возможно, я слишком поспешно пытался ее расстегнуть, когда не хватало воздуха. Так или иначе, но даже здесь, посреди густо заросшего сада, больше похожего на лес, я не утратил присущего мне облика денди.