Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

4. Текучесть ресурсов. Труд и капитал могут в одночасье перейти от одного занятия к другому, из одной отрасли в другую, из одной местности в другую — достаточно лишь, если капиталист или рабочий (со своей семьей) примет такое решение.

5. Эластичность численности рабочего населения по заработной плате равна или больше единицы… Это если выражаться в терминах современной науки[30]. А проще — рост численности рабочего класса тесно зависит от роста совокупного фонда оплаты труда. Всякое увеличение заработной платы неминуемо ведет к росту численности рабочей силы, всякое уменьшение оплаты труда — к сокращению этой численности. При таком взгляде не всегда принимался во внимание разрыв во времени между рождением младенца и достижением им трудоспособного возраста[31].

6. Абсолютизация прибыли как цели фирмы. Капиталист рассматривался как воплощение фирмы. Единственной или важнейшей из всех целью фирмы считалось стремление максимизировать прибыль на капитал. Не принималось во внимание, например, что фирма иногда может поступиться частью прибыли (чтобы завоевать новый рынок сбыта или чтобы потеснить конкурентов на прежнем рынке за счет расширения объема своих продаж); что фирма может предпочесть скромную прибыль в надежно проверенном варианте более высокой прибыли, связанной с повышенным риском (а риском таким может быть просто перенос дела из одной местности в другую) и т. д.

7. Высокая подвижность уровня заработной платы. Считалось, что заработная плата ведет себя точно так же, как товарные цены. Мол, она может подниматься или падать в широких пределах под действием спроса и предложения на рынке труда. Впоследствии обнаружили, что более реалистично исходить из определенной инерционности заработной платы, особенно если речь идет о ее снижении (последнее явление почти исчезло из жизни с появлением и укреплением профсоюзов).

8. Главное — накопление капитала. Из трех факторов земля считалась невоспроизводимым ресурсом, капитал — накопленным трудом, а труд — важнейшим фактором производства, резерв которого практически не ограничен естественными условиями. Рост национального дохода зависел от темпов накопления капитала, которые, в свою очередь, зависели от количества применяемого труда. Недостаточное внимание уделялось тому обстоятельству, что величина создаваемого национального дохода зависит от того или иного распределения одинакового количества ограниченных ресурсов капитала и труда между занятиями и отраслями производства.

9. Особое отношение к земле как фактору производства. Земля считалась даром природы, который совершенно непохож на рукотворные средства производства и тем более на неограниченный ресурс труда. Отличие видели в том, что этот ресурс — невоспроизводимый (ограниченный), а также в способности земли самой совершать работу, плодоносить. Хотя классики понимали, что без вложения средств и труда не будет ни урожая, ни ренты, тем не менее рента понималась как произведение земли — ее подарок сверх того, что дают капитал и труд.

Впоследствии были осознаны две вещи. Во-первых, возделываемая земля является таким же продуктом овеществленного труда, как и промышленное оборудование. Был вложен труд в ее осушение или оросительную систему, в ее расчистку, обогащение и т. д. Во-вторых, машина, более совершенная, чем аналогичные ей, дает своему владельцу добавочный прирост дохода до тех пор, пока его конкуренты не смогут обзавестись таким же оборудованием. Этот дополнительный доход ученые стали называть квазирентой ("как бы рентой"), потому что он является продуктом ресурса ограниченного и в какой-то период времени невоспроизводимого — подобного земле в этом отношении. В указанных вопросах остались разногласия и по сей день, но большинство ученых сейчас считают, что нет необходимости в особой теории земельной ренты, отличной от теории капитала и прибыли.

10. Безусловный экономический либерализм. Еще Адам Смит обосновал идею естественной свободы, при которой роль государства сводится к минимуму. Смит, правда, умел не упускать из виду множество таких нюансов жизни, которые не могут быть учтены теорией. Он оговорился, что государство должно предотвращать такие употребления свободы, которые даже и без злого умысла могут повредить обществу. Его последователи, как правило, не вдавались в подобные нюансы и гораздо ближе стояли к идеологии laissez faire.

Два явления, которые обнаружились в XIX в., заставили многих ученых оспаривать экономический либерализм классиков. Одним из них было явное расхождение между ростом общественного богатства и положением больших трудящихся масс. Другое — это периодические кризисы.

Долгое время сомнения в универсальности экономического либерализма не получали теоретической основы. Лишь когда разразилась так называемая Великая депрессия 1929–1934 гг., стало очевидным, что в науке имеется большой пробел. И тогда все тот же Кейнс решительно осудил классическую доктрину экономического либерализма и выступил с обоснованием серьезного вмешательства государства в экономику (про все расскажем, как уже было обещано, в свое время).

Экономическая наука сильно изменилась по сравнению с ее классическим периодом. Очень многое сегодня понимается глубже, а в иных вопросах даже иначе, чем это было у классиков. Но сказанное не дает оснований для высокомерно-пренебрежительного к ним отношения. Перечисленные выше (и иные, не указанные нами) постулаты были необходимы для того, чтобы сформировалась определенная картина экономической действительности — та, которую мы называем классической политической экономией. Именно классики создали тот аппарат экономической науки, который следующим поколениям досталось совершенствовать. И классики же поставили задачи, для которых затем уже можно было искать более точные решения. Именно благодаря достижениям классиков стали возможными последующие достижения экономической мысли. Экономисты XX столетия могут видеть дальше и шире, потому что они прочно стоят на фундаменте классической экономической науки. Об этом никогда не стоит забывать.

Глава 17

Страна Нигдения

Утопии имеют свойство осуществляться.

Нигдения — так можно перевести слово утопия. В этой главе мы временно оставляем чисто экономическую мысль, чтобы проследить развитие мысли утопической. Первейшие различия между ними таковы. Экономическая мысль имела целью познание жизни ради практического использования его результатов, а утопическая мысль имела целью непосредственно практику, минуя стадию познания мира и часто предполагая эту стадию уже пройденной. Как правило, именно автор очередного утопического проекта, или модели, считал себя тем человеком, кто уже познал все, что нужно для практики. Мысль экономиста направлена на какую-то одну сторону (или часть, или грань, или момент) действительности — притом не всей, а лишь экономической ее сферы. Мысль утописта принципиально охватывает все стороны жизни людей, все сферы, грани, моменты общественного устройства (хотя и не всегда одинаково детально их охватывает). История экономической мысли была бы неполной без истории мысли утопической.