Сирахама - Артур Прядильщик

— Хаято выглядел бы очень плохо после такого. — Покивал отец. — Сам предложил и сам же и отозвал… Некрасиво, как минимум. Продолжай.

— Инициаторами расторжения помолвки могли бы быть и мы, но…

Рююто вопросительно посмотрел на отца и тот вздохнул:

— Именно… У нас ситуация — отвратительнейшая. При всех моих возможностях, Совет может наложить вето на любое мое решение…

— Значит…?

Отец задумчиво обрезал секатором две старые ветки, но — встрепенулся — рядом как раз проходила Хана, почти официальная наложница Рююто.

Первого января утром надо спать! До обеда — минимум! Особенно, если заснуть удалось только в три часа ночи.

Почему так поздно? Потому что читал Булгакова на японском языке и не мог остановиться! Я даже представить себе не мог, какое это удовольствие — перечитывать знакомые вещи на языке, носителем которого теперь являешься! При этом японский перевод оказался очень хорош. Ну, это ж японцы — в предисловии было сказано, что коллектив переводчиков специально ездил на родину автора, дабы «проникнуться духом», и перевод делал там. Но «японские приколы» остались — например, някающий Кот Бегемот («считаю своим долгом предупредить-ня, что кот-ня — древнее и неприкосновенное животное-ня!») заставил меня залипнуть над книгой минут на десять в героических попытках не разбудить домашних гомерическим хохотом, а уж «Анна-тян уже разлила масло…»

А началось все, как нетрудно догадаться, с «Золотого Ключика», который я подарил Старейшему — я из любопытства сунул туда нос… за что пришлось расплачиваться парой бессонных ночей.

Итак, в первый день нового года нужно спать до обеда! Но возмездие за добрые дела, совершенные в старом году, настигло меня куда раньше, чем я рассчитывал:

— Кенчи-сан, проснитесь пожалуйста!

— С Новым Годом! Кенчи! Кенчи!

— Вау, Кенчи! Ну, ми таки тоже рады вас видеть! Девочки, а зацените-ка размерчик!

— А ничего так, симпатичненько…

— Мисаки-тян, а вот тебе смотреть на такое еще рано — маленькая ты еще!

— … трусики сделаны. Сама ты маленькая, блондинка! Я про трусики и надпись на них «Лав Стори Бегин». А уж про что там подумала ты, озабоченная… Сиськи большие, а мозгов — Точимару написал…

— А-ра-ра… мой котик писает совсем не в эконом-варианте… и к тому же — в лоток! Так что насчет моих мозгов — попрошу без инсинуаций! А вот насчет груди — это вы правильно заметили, Охаяси-сан! Тут вам еще расти и расти!

Утреннее пробуждение, даже если вас в шесть рук тискают три очаровательные девушки — это все-таки утреннее пробуждение.

Это раз.

Единственное, что я успел сделать, когда сообразил, что три красавицы в моей спальне — не продолжение эротического сна, а самая что ни на есть реальность — это перевернуться на живот. Ну, утро же… организм молодой, здоровый… нормальная физиологическая реакция молодых кроликов, которых накануне накормили знаменитым маминым супом-пюре… пьён. Правда, было немного поздно переворачиваться — ведь одеяло с меня стянули сразу… Ну и глазастая и языкастая Ренка не замедлила тут же пройтись по этому вопросу (исключительно вербально, увы), обратив внимание подруг на некоторые особенности мужской анатомии.

Это два.

Ну, и третье… Родители, получается, меня неплохо так подставили!

Так, стоп! Не подставлял меня никто! Куртки свалены на письменный стол, а обувь аккуратным рядочком стоит на подоконнике. Девушки пробрались через окно! Однако! Ну, тогда ждем матушку в режиме «Зачистка помещений».

Ну, да! В следующее мгновение дверь распахнулась… В дверях стояла мать в полупрозрачном красном пеньюарчике, пушистых красных тапочках… и с двумя пистолетами, направленными в комнату.

— Ой! — Это сказали одновременно все… включая отца, выглядывающего из-за маминой спины (красные семейные трусы с изображением бегущего на зрителя с обнаженным мечом самураем на «этом самом месте» прилагаются).

— Кхм… Кенчи. — Пистолеты куда-то исчезли из рук… будто испарились! — Не забудь умыться, почистить зубы и предложить гостям чаю!

Девушки сбросили секундное оцепенение, выстроились в ряд — Ренка, Миу, Мисаки — и поклонились:

— Доброе утро, мама-сан, папа-сан!

— Простите за беспокойство! — Добавила Мисаки.

— Доброе утро, девочки! — Приветливо заулыбалась мама. — Идемте вниз, приготовим завтрак. Пусть молодой человек оденется… — Она неожиданно обернулась к отцу, показывающему мне большие пальцы. — Аната! Как ты встречаешь гостей! Как тебе не стыдно перед посторонними женщинами…

— Ну, какие ж они посторонние, дорогая! — Запротестовал было отец.

— Аната-а-а… — Очень ласково пропела Саори Сирахама. — Даже в этом случае встречать девушек в одних только трусах — неприлично!

— О! Ханочка… — Обрадовался Орочи Асамия. — Подай-ка мне пепельницу! И не торопись уйти… скрась своим присутствием наше грубое садово-огородное общество.

Беловолосая невысокая девушка, ровесница Рююто, мило улыбнулась главе клана, хитро подмигнула Рююто, и, аккуратно «подбив» сзади в коленях белую юкату с красно-золотым рисунком, изящно опустилась на корточки, приподняв ветку, чтобы Рююто, которому отец торжественно вручил секатор («С сигарой нельзя работать — это глупо!»), было удобнее ее обрезать. Рююто одобрительно и чуть удивленно хмыкнул, увидев, что на руках девушки УЖЕ натянуты садовые перчатки.

— Да. Мне было отказано. — Продолжал отец, имея в виду ситуацию с Советом. — Последние пятнадцать лет они шли на огромные уступки. И уже сейчас… вот сегодня… вот уже вчера… хотят видеть результат. Старики и дети — самые нетерпеливые существа на земле! А уж если те или другие облечены властью… Этот не обрезай — он хороший… Их логика проста и линейна: «мы идем наперекор традициям, прогибаемся под современные нравы… так почему же Цветок Редзинпаку все еще не горит желанием войти в семью Асамия?» А уж когда я сделал намек на расторжение помолвки… всего лишь намек — и вовсе на дыбы встали… — Отец выпустил особенно большой клуб дыма и чуть ли не плюнул. — Старые идиоты! А теперь говори ты, а я послушаю… И — да — этот обрезай!

Рююто покосился на Хану, но поскольку отец не посчитал нужным отсылать ее, начал говорить:

— Развитие ситуации «номер раз»: ждем лета и я выигрываю у Сирахамы. Миу будет вынуждена выйти за меня замуж и войти в клан Асамия… хотя бы для того, чтобы не подставлять деда — пока дело касается нас троих — меня, Сирахамы и ее — она может устраивать подобные эскапады, сколько угодно. Но, поскольку, дело будет касаться уже гарантий Фуриндзи — у нее не будет иного выхода — придется выполнять хотя бы букву соглашения. Но если она сейчас не боится общественного осуждения, открыто оказывая Сирахаме более чем откровенные знаки внимания, то уж после свадьбы останавливаться, разумеется, не будет. Станет открыто встречаться с Сирахамой… ну и меня поколачивать. Уверен, в этом и заключается основная цель ее действий — показать, как будет выглядеть семейная жизнь, если ее принудят войти в клан Асамия… Показать всем. Разумеется, ни о каких детях от меня и речи быть не может. Наоборот, будут у Асамия дети от Сирахамы.

— Тоже неплохо, — Мрачно усмехнулся отец. — Дети от Цветка Редзинпаку и Дракона… У обоих — очень хорошая наследственность. Маразматики из Совета будут довольны. Но — продолжай…

— Разумеется, в этом случае и на твоей репутации в Совете, и на моей репутации можно будет поставить крест. Этим тут же воспользуются твои противники в Совете, стараясь дезавуировать всю ту работу, что ты вел эти годы… тебе, наверняка, выскажут, что думают по поводу нашей позиции «Асамия никогда не насилуют своих женщин!» — ведь, по их мнению, Фуриндзи Миу практически на «законных» основаниях можно принудить к соитию… Даже против ее воли…

— Потому что долбое… дятлы. — Покивал отец. — Старые долбодятлы.

— Да простят меня мужчины… — Впервые подала голос Хана.

— Говори, девочка.

— Ваша позиция, Орочи-сама, Рююто-сама, вызывает восторг и благодарность у всех женщин Асамия. А влияние женщин Асамия на мужчин Асамия очень многие склонны преуменьшать… ошибочно.

— Спасибо, девочка. — Улыбнулся Орочи. — К сожалению, на то, чтобы изменить мнение стариков и импотентов в Совете, нужно время и вагоны «виагры»… не думаю, что вы не пытались до этого. Не так ли?

— Упомянутый вами препарат уже не действует на некоторых… пациентов. — Искренне огорчилась Хана. — Вы правы, Орочи-сама! Я сожалею, Орочи-сама!

— Не надо, девочка. Я ценю вашу поддержку. Без нее мне было бы гораздо труднее… вернемся к нашим делам. Рююто?

— Второй вариант. Ждем вызов от Сирахамы, и я сливаю ему бой. Даже если он будет слабее меня. А он будет слабее, так как времени у него осталось мало. Даже если я или братья, рискуя потерять лицо, начнем с ним втайне тренироваться, пытаясь «вытянуть». А наш итоговый бой, наверняка, будет записываться и факт «поддавков» смогут определить. Последствия — те же.