Сирахама - Артур Прядильщик

«Вот так, Малыш, мотай на ус! Не я первый заметил, что по факту в наших мирах царит жесточайший матриархат — женщина априори права! Женщине, если она говорит, что ее обидели — верят охотнее, чем мужчине… дома было так и тут… кажется, тоже».

Я постарался говорить спокойно… удивительно, но мне это легко удалось — после почти мгновенного перемещения «туалет — лестница» я даже не запыхался:

— Возмутительно! Я даже не буду выпытывать у тебя подробностей, Миу! Тебе, наверно, неприятно об этом вспоминать!

— Спасибо, АНАТА! — Спокойно и внятно, так чтобы все расслышали, поблагодарила Миу, спрыгнула с подоконника и протянула руку. — Проводи нас в аудиторию, пожалуйста.

«Нас»? А-а-а… понятно. С другой стороны с отсутствующим выражением лица, будто она не здесь, а где-то очень-очень далеко… и, вообще, это не она… уже пристроилась Мисаки, вынырнувшая из-за спины брата. Тот недовольно поморщился, но промолчал.

Ну, понятно, идет интенсивная работа на публику. И она дает свои результаты — я впервые слышу, как на пол падают челюсти:

«Они что — уже?!», «Да это все знают!», «Ты посмотри на них — это уже даже не парочка-троечка! Скоро детки пойдут!», «Ой, бедненький Рююто-сама! Мне его так жалко!», «Этот Сирахама… бабник! Лоликонщик! Извращенец! Хентай!», «Погодите, а те две, с ушками… он уже с ними не…?», «Ему что, Фуриндзи мало?!», «Эта задавака Фуриндзи…», «Ой, мой телефончик… а что с моим телефончиком? Никто не видел?»

Когда мы уходили, я заметил, как сориентировались некоторые студентки — вокруг пытающегося подняться на ноги Рююто уже хлопотали девушки, причитали и что-то такое ворковали на тему «ах, она нехорошая, ах, она неблагодарная».

— Прекрасный прыжок и проход по стене, Кенчи. — Шепнула Миу, когда мы подходили к аудитории. — Повторить сможешь? Но ты прибыл несколько раньше, чем я рассчитывала. Я еще хотела изобразить что-нибудь трагическое в стиле драмкружка к приходу преподавателей. Хм, знаешь… — Она остановилась. — Мне нужно кого-нибудь потискать…

Но я не успел ни испытать надежду от этого заявления, ни обрадоваться… Миу щелкнула пальцами, и через секунду рядом уже тараторили «наши дракокошки»:

— Это же был знаменитый «дюймовый удар» мастера Ли! Мы все-все видели-ня! Но никому-никому не скажем-ня! Невероятно-ня! Волшебно-ня! Сногсшибательно! А вы покажете нам, Фуриндзи-онээээээээээ-сама? Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-ня!

Миу с умильной улыбкой гладила някающих девушек по головам между некоушками:

— Конечно, Маи-чан, Рен-чан. В спортзале-ня после последней лекции… Я покажу-ня. Какие ж вы няшечки-ня!

— Спасибо-спасибо-спасибо-ня!

Девушки запрыгали, захлопав в ладоши. Удивительные создания — возможность узнать новый прием приводит их, наверно, в еще больший восторг, чем покупка какой-нибудь «шмоточки» в магазине одежды.

— Кенчи, ты меня подождешь после лекций?

Тоже, что ли, ушки надеть? Кстати, Асамия вполне мог попытаться включить у Миу «неко-мод» вот таким же образом: Миу при виде кошачьих ушек или кошачьего разреза глаз теряет способность к сопротивлению. Как тот розовый слон — при звуках флейты. Но — куда ему — наследник древнего клана в некоушках — это ж «позор предкам» (раз), под «бэлы-бэлы» костюм не подойдет (два), и не солидно (три).

— Конечно… я бы и сам посмотрел… если можно.

— Ой, здравствуйте, Сирахама-сан-ня! Мисаки-онэ-сан-ня! Не заметили-ня! Простите-простите-простите-ня! До свидания-ня!

— Телепортация таки существует. — Оценил я скорость исчезновения девушек и на пробу добавил. — Ня.

За что заслужил обрадовано-удивленный взгляд с одной стороны и просто удивленный — с другой.

Я не стал говорить Миу, как испугался, как переживал… Зачем! Наши отношения не нуждаются во взаимных доказательствах и попытках «привязать» к себе через чувство вины. Она и так это прекрасно понимает: «За меня тоже не беспокойся. Чтобы про меня ни говорили!»

— Что планируешь дальше, Миу?

— Ты про этого? — Миу говорила равнодушно-небрежно, будто дело касалось чего-то незначительно. — Будем бить. Воспитывать. Возможно, даже ногами. Даже, если у нас не получится — будет дрессированный Асамия… Но у нас получится! — Твердо сказала она, посмотрев на меня. — У тебя получится, Кенчи!

«И только попробуй, если „не получится“»… но этого, разумеется, она не сказала.

А вот ее «неко-зависимость»… с этим надо что-то делать…

— Ну? Как? — Шепнула Фуриндзи.

— Не самовнушение? — Засомневалась Мисаки.

— Пф! Еще одна…

— Слушай, Миу… его глаза…

— Хм… значит, не почудилось.

— Вот как… а я уж подумала, что это мне что-то в глаза попало…

— Ужасно!

— Вы чем-то раздражены, Ниидзима-сан? Излагайте, не стесняйтесь!

Опять туалет. Как бы окружающие не решили, что у Сирахамы и Ниидзимы проблемы с пищеварением. А уж то, что мы тут зависаем вдвоем — и вовсе может породить кривотолки… тем более, если в деле участвует «хентай-террорист Сирахама».

— Ваша глупая реакция на опасность… Вместо того, чтобы в полном объеме получить информацию о произошедшем, вы, Сирахама-сан, очертя голову бросаетесь куда-то с налитыми кровью глазами. Отвратительно! Еще и портите имущество института — я изъял из вашего гонорара тысячу иен на ремонт двери в туалет… Но самое возмутительное — это ваше наплевательское отношение к этим замечательным хрустящим бумажкам! — Ниидзима показал свободной рукой на конверт, снова лежащий на подоконнике. — Вы решили заняться анонимной благотворительностью и осчастливить какого-нибудь студента? Оставив деньги вот так, в конвертике, в туалете? Видимо, они слишком легко вам достались, если вы столь небрежны, Сирахама-сан!

— Я понадеялся на своего агента, Ниидзима-сан… Неужели, зря?

— В списке людей, которым вам ни в коем случае нельзя доверять, своего агента надо поставить на первое место!

— Находящиеся на первых местах в моем списке, должны придумать что-то более изощренное и мерзопакостное, чем банальное умыкание конверта с деньгами. Не разочаровывайте меня, Ниидзима-сан, иначе не видать вам первого места в этом рейтинге.

От Ниидзимы плеснуло непонятным чувством, некоторую долю которого составляли изумление, согласие и одобрение… и что-то еще.

— Похвальная надежда на здравомыслие окружающих. — Наконец похвалил он.

— Когда следующее выступление? — Спросил я.

Ниидзима круглыми глазами уставился на меня:

— Ты… Сирахама-сан, вы не читали договор, который подписали?! — Даже воздух зазвенел от возмущения.

— А агент мне на что? Наша апа-па зуба выбивай, нога-рука ломай… а голова — мы туда ням-ням… гы-гы-гы… На чтение договоров у нас есть агент! Умный и образованный. Он даже очки без диоптрий иногда носит.

— Ну, ты и… — Ниидзима глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Хорошо, Сирахама-сан. Я вас понял. Больше выступлений на первом этаже не будет. — Раньше, чем я успел нехорошо удивиться и возмутиться, «пришелец» добавил. — Ты так очаровал одну из зрительниц… сам можешь догадаться, которую… что она «пробила» разрешение участвовать в боях на Арене… Двадцать первое января, семь вечера — там же. Это суббота, Сирахама. — Со вздохом уточнил он, страдальчески закатывая глаза. — Это суббота.

— Ниидзима, купи мне мотоцикл!

Я снова с удовольствием наблюдал круглые глаза «пришельца». Да, сегодня мой день!

— А ты совершеннолетний, Сирахама?

— Ну, тогда и права мне купи!

— А ты умеешь водить мотоцикл?

— Ну, тогда и уметь ездить мне… А хотя, ладно, это я сам. Даже знаю, у кого. Так купишь?

— На дурака ты сейчас не похож… Так-так-так… Интересный способ отрываться от наблюдения. — Ниидзима сходу определил цель, для которой мне нужен двухколесный скоростной транспорт. — Пара недель на то, чтобы достать и оформить… И месяц… Нет, полтора. Полтора месяца на то, чтобы сделать водительское удостоверение. Но, может, и быстрее. «Черное», разумеется — на другое имя, так как по базам тебя провести не получится, и более-менее тщательную проверку документ не выдержит. Со всеми вытекающими юридическими последствиями, как ты понимаешь. Для тебя.

— Плевать.

— Ну, плевать, так плевать. — Пожал плечами Ниидзима. — Тогда этот конвертик я забираю — новогодние подарки купишь на свои. А «учиться ездить»… купишь у кого-нибудь другого. Я такие вещи не продаю… знаешь ли.

— Сакаки-сан. — Двадцать секунд. — Сакаки-сан. — Двадцать секунд. — Сакаки…

— Лаурочка, еще пять минуточек. — Промямлил Сакаки, натягивая одеяло на голову.

— Сакаки-сан… Сакаки-сан…

— Лаурочка, еще пять минуточек.

Сакаки Сио просыпаться не пожелал — видимо, Сигурэ выработала иммунитет к такому способу пробуждения у всего Редзинпаку. Придется использовать запрещенный прием… Только надо быть очень-очень осторожным.