Сирахама - Артур Прядильщик

— Тебя… потеряли… испугались.

— Я нашелся, Сигурэ-сэнсэй. Со мной все в порядке. Не беспокойтесь, пожалуйста. Вы же уже сообщили остальным, что я нашелся?

— Эсэмэскнула.

— Вы все равно чем-то еще расстроены, Сигурэ-сэнсэй.

Под кроватью что-то очень тихо прошелестело и «пустота» возникла уже рядом, у кровати. Я ощутил на лице и груди легкое дыхание «мастерицы любого оружия». Меня… обнюхивали.

— Другая… — Снова обнюхивание. — Сильная… Но первый… размер… Пф!

Вот как…?! Как?!

— Да, Сигурэ-сэнсэй. Надеюсь, это останется между нами?

Тихо щелкнуло и на стене зажегся маленький ночник, осветив черную тканевую сеточку, закрывающую лицо Сигурэ. Мне протягивали…

— Новенький… нецелованный.

… пистолет. Я осторожно принял оружие.

Если я хоть чуть-чуть разбираюсь в женщинах, то…

— Ах, какая прелесть, Сигурэ-сэнсэй! Калибр — «девять браунинг», кажется, да? А щечки — это ведь… камень? Надо же! Какая удобная рукоятка… Можно я угадаю… Мальчик? — Сияющая Сигурэ обрадовано закивала. — Эх, еще бы проверить легкость спуска и точность боя! Но, разумеется, это должен делать только МАСТЕР! Ось ствола идет очень низко — наверно, даже не будет подбрасывать после выстрела… Эх, пострелять бы из него! Очень миленький ствол, Сигурэ-сэнсэй! Вам очень-очень идет!

Я протянул оружие искрящейся от удовольствия Сигурэ, и пистолет буквально испарился из рук.

— Останется… между нами… теперь… — Решила Сигурэ.

— Сигурэ-сэнсэй, первый размер ведь вам не соперник… Значит, вас что-то еще беспокоит?

— Миу…

Сердце забилось чаще, тело бросило в жар. Если с Миу что-то случилось… если мастера ее подставили для очередной активации… ее или моей…

— Что случилось?!

— Не разговаривает… — Печально буркнула Сигурэ. — Не замечает… игнор… блек-лист… бан-хамер!

Приложив все силы, чтобы не показать облегчения и не улыбнуться, я уточнил:

— Из-за фотографий?

Сигурэ грустно кивнула.

— Уверен, что-то можно сделать.

— Что? — Жадно наклонилась вперед Сигурэ.

Мне показалось, что в руке ее появилось что-то черное, удлиненное… острое. Но тут же пропало.

— На Новый год. Но вы должны сделать все, что я скажу!

— Что угодно… — Голос Сигурэ обрел рычащую глубину, с которой мое тело самостоятельно попыталось войти в резонанс. Который еще и усугублялся ноготком, начавшим свое движение от подбородка вниз по груди. — Только скажи… пр-р-роказник…

— Не-не-не… — Я торопливо натянул оделяло. — Не в этом смысле… Просто помириться с Миу можно только при вашем участии, Сигурэ-сэнсэй. И… этот подарок, который я сделаю, преподнесете вы… У вас получится, как ни у кого другого!

Сигурэ кивнула, мечтательно улыбаясь. Помолчала и спросила:

— Вернешься… когда?

— Не сейчас, Сигурэ-сэнсэй. Мне надо получить опыт, который в Редзинпаку получить не удастся.

— Дерешься… драчун…?

Ну, не удивительно, что мастера догадались… или даже выяснили, где…

— … возвращайся… ждем… скучаем… — Она протянула руку и выключила ночник. — Издеваться… не над кем! Розочку… в воду… не забудь.

В следующую секунду пустота вокруг меня стала естественной.

— Как это у него получается?! — Сакаки смотрел на весело напевающую Сигурэ («Солнце… взошло… новый рассвет… пришел…»), весело подпрыгивающую, как маленькая девочка, по дорожке к главному зданию.

— Только не говори, что завидуешь, Сакаки! — Акисамэ окатил себя водой из ведра. — Ха-а-а-а…

Сакаки возмущенно хмыкнул, а Акисамэ постоял, к чему-то прислушиваясь, и — отставил ведро в сторону.

— Ух, ты! Учуял! Молодец, Акисамэ! — Похвалил Кэнсэй, принимая протянутое ведро.

— Тренировка, тренировка и еще раз тренировка! — Похвалился довольный мастер джиу-джитсу. — Сегодня порадую Старейшего!

— Рановато тебе пока старика радовать. — Хмыкнул Сакаки.

— Ты не прав! — Благостно улыбался Акисамэ. — Поверь, это успех! Я расту над собой!

— Оглянись. — Посоветовал Сакаки.

— Ап-па!

— Оп-па! И ты, Апачай?! — Простонал Акисамэ.

Кэнсэй вылил на свой ночной колпак ведро холодной воды и заметил:

— Вообще-то, одному из главных Демонов Подземного Мира по должности положено появляться незаметно.

— Сакаки, ты тоже так умеешь? — Акисамэ был расстроен. — Говори уж сразу!

— Воину Луны не пристало прятаться в темноте и подло нападать со спины! Гы-гы-гы…

Глава 19

Туалет института — наше все! Доморощенные конспираторы — Ниидзима и я — проводим новую конспиративную встречу. На подоконнике окна-форточки где-то на уровне моего роста лежит пухлый конверт. Хорошо так пухлый… заманчиво.

— Аванс. Гонорар. Чаевые. Половину аванса и гонорара я уже забрал. Чаевые целиком твои.

— И сколько там?

— Хватит, чтобы сводить своих в дорогой ресторан. Всех. Раза три-четыре. — Ниидзима застегнул ширинку и направился к раковинам. — Но все равно меньше, чем стоит та розочка, которую тебе подарили. На два порядка меньше. Чисто на всякий случай предупреждаю, если ты вдруг надумал выкинуть ее в мусорное ведро.

Черта с два! Розочка стоит в специальном растворе и накрыта специальной охлаждающей колбой. Сам не знаю почему, но мне показалось уместным так позаботиться об этом цветке. И — надо же! — угадал!

— А кто…?

— Шакти Рахманн. Далекая и загадочная Индия. Каста Араин.

— Садовники? — Удивился я.

Ниидзима тоже удивился. Сильно. Да что там — он был ошарашен! Я целых десять секунд наблюдал редкую картину — Ниидзима не знал, что сказать!

— Х-о-о… Сирахама-сан, вы меня удивили! Совершенно, верно — садовники. А еще воины-наемники. Шакти Рахманн является наставником бойца Ванадис, выступающего на Арене.

Воины-наемники? Странно, у меня была твердая уверенность в том, что каста Араин занимается охраной. И охраной узкоспециализированной — дворцов и поместий. Вряд ли это может называться наемничеством. Во всяком случае, так было… давным-давно — сейчас-то, да, многое могло измениться в «далекой и загадочной Индии».

Грохнула дверь. В туалет влетел председатель клуба каратэ Цукуба собственной персоной.

— Вот ты где! Иди, утихомиривай свою… — Цукуба всерьез задумался, пытаясь подобрать термин. — Короче, иди…

Дрожащая волна страха ударила откуда-то из груди и ушла в ноги, а вторая волна — жгучей ярости — начисто вымела первую.

— Что? Кто?!

Цукуба отшатнулся от моего рыка.

— Она… там… Рююто… убивает!

Цукуба не успел сказать, ГДЕ Миу собирается убить Рююто… или уже убила. Потому что в следующую секунду у меня в ушах свистел ветер, в глазах мелькали окна, а сзади грохнула дверь в туалет. Ноги сами несли меня туда, где находилась Миу — средняя лестница между третьим и вторым этажами главного корпуса. Сейчас я совершенно точно знал, где находится девушка. Вот знал и все!

«Убить! Убить! Убить!» — Рычал Старик.

«Только бы с ней ничего не было… Только бы с ней ничего не было… Только бы…» — Причитал Малыш.

А с ней ничего и не было!

Сейчас лестницу выше и лестницу ниже заняла притихшая толпа студентов. Поскольку я находился на третьем этаже, то перелетел через головы и приземлился на площадке между маршами лестницы — в тот момент такой маневр показался мне легко осуществимым. Ну… я взял… и осуществил его…

Миу спокойно сидела на подоконнике и полировала ногти! И была крайне собой довольна! Только испытала легчайшее удивление, когда перед ней появился я. И не обращала никакого внимания на Рююто, который слабо хрипел, скрючившись у ее ног. Куда-то в живот она ему засандалила. И сильно, если даже он не смог защититься. И — в лицо. Но в живот, наверно, было больнее.

Передать словами не могу, какое облегчение я испытал!

Кто-то из зевак поднял мобильный с вполне понятным желанием… Но рядом стоял Охаяси. Неразличимый взмах рукой — мобильный испарился из рук и крошкой осыпался о ближайшую стену…

— Господин Асамия почему-то посчитал, что со мной можно обращаться так же, как привыкли обращаться со своими невольницами в его клане. — Чуть обиженно объяснила Миу, увидев мой вопросительный взгляд.

От Рююто, приходящего в себя, плеснуло нешуточным изумлением. И даже возмущением! Понятно: спровоцировала и избила. Причем — и по лицу. А по лицу бьют, когда хотят унизить. Мастер, если хочет нейтрализовать противника, бьет в корпус или по конечностям. А Миу — мастер. Правда, корпус и конечности тоже не остались без внимания… вон как пациент жалобно стонет и шипит. А место инцидента говорит о том, что сюда — то ли Рююто ее привел, то ли она — его… И ведь радовался, наверно, ее покладистости…