Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова - Андрей Иванович Лызлов

еще царю не приспевшу во Орду, приидоша на Орду нагайские татарове, и тии такожде и останки жилищ поганых разплениша и жен царевых поимаша.

И преплывши Волгу поидоша самому царю встречу, и внезапу стретошася с ним в поле, и много бившися с ним одолеша его, идеже все воинство его погибе. Тамо же и сам убиен бысть от шурина[926] своего имянем Ямтемир мурзы[927]. И тако в конечное опустение и разорение прииде оное можное прегордое поганское царство. Сице вышеимянованный летописец[928].

В Степенной же повествуется[929], яко во второе лето по бытии ево на реке Угре прииде на него нагайский царь Иван имянем[930], иже убив Ахмата Ордою облада. Но или сице, или тако, обаче от сего времяни прииде Орда в конечное запустение.

Тому же согласно и полской летописец Стрийковской || (л. 38) пишет, яко того царя приход ко Угре бысть за подущением короля полскаго Казимера[931], лета[932] от Рождества Христова 1477‑го, от Сотворения Света 6985‑го, треми леты токмо прежде летописцов российских, сице глаголя. Краль Казимер приехав в Литву скоро посла дворянина своего к заволскому царю Шахмату[933] [или Ахмату, яко на листу 683 называет его Ахматом, пишущи о сыне ево], просяще его, дабы ему подал помощь противо великому князю московскому.

Царь же нимало медля поиде по прошению ево со всеми ордами своими на Московское государство и пришед[934] стал у реки Угры. И аще властители литовския зело хотяху обид своих от московскаго государя войною доходити, обаче краль Казимер с таким грозным государем покойно поступити умысли. Видящи его тако вознесеннаго и мужественнаго, преумножением великих богатств и стран обладанных. Такожде на множество неисчетнаго воинства, искуснаго непрестанными || (л. 38 об.) войнами и памятию прошедших побед в крепости своей уповающаго. Своих же должайшим залежанием непотребных и подобных женам на войнах быти поведал. И того ради <с>[935] московским государем на неколико лет перемирие утверди.

А царь заволский стоял немало время на Угре, ожидающи повеления Казимерова. И потом государь московский многие дары даде гетману Шехметеву имянем Темирю, дабы отвел царя во Орду паки. Царь же, не имущи повеления от Казимера, будучи наговорен от гетмана онаго, возвратися в царство свое. Его же тамо той же гетман ево Темирь зарезал за взятыя подарки от московскаго государя.

Сия суть истинныя[936] словеса вышеимянованнаго летописца[937].

По сем облада Ордою сын Ахматов или Ахметов именем Шахмат[938]. Сей, яко древняго приятеля литовскаго Ахмата царя сын, со князем литовским Александром[939] клятвами утвердишася против великаго князя || (л. 39) Иоанна Васильевича московскаго и всея России и против Крымской орды, еже бы их общими силами воевати.

И тако Шахмат, лета от Рождества Христова 1501‑го, а от Сотворения Света 7009‑го году, на есень, прешедши реки Волгу и Дон, со всею ордою Заволскую приидоша на помощь Литве против московскаго государя, их же до ста тысящей поведаша быти.

И тако царь прииде с ними в Северскую землю, ста под Новым-городком Северским и у иных градов, идеже попустоши землю до Брянска, и взяв Новградок и иные грады, отдаде их послу Александра. И сам царь ста на Днепре между Чернигова и Киева, идеже порази воинство Менди-Гирея царя Перекопскаго[940] [которыя хотели ево с поль оных согнати], яко мало что их убегоша.

Царь же стояше тамо многое время, и яко не бысть ему ничтоже от Александра согласия, посла к нему послы своя, жалобу великую на него приносящи, яко он по прошению их пришел из таковых далных стран с великим трудом, а он с ним || (л. 39 об.) сил не совокупляет и промыслу не чинит. И того ради многие[941] ево татарове в неплодных полях от мразов, и гладу, и от всякой нужды и с коньми конечно погибают.

Обаче послы те малыми подарками подарены и ни с чем отпущени быша. В то же время жена Шахматова, не возмогши терпети глада, и мразов, и прочих нужд, с болшею частию воинства его убежа к крымскому царю Менди-Тирею, ему же прибытием тех примножися воинства и дерзновения.

И тако собравшися прииде безвестно на Шахмата, и порази его до конца, и всю орду бывшую с ним поплени. Шахмат же с братом своим Азак-Салтаном и с мурзами честнейшими, прибежа к Киеву и став недалеко, посла к воеводе киевскому ко князю Димитрию Путятичу[942], поведая ему прилучившаяся себе.

Его же воевода много дней чреждаше доволно. Потом Шахмат побеже оттуду безвестно к Белуграду, помышляющи оттуду утещи к Баозиту турецкому султану, хотя поддатися || (л. 50[943]) ему[944] и просити помощи против краля полскаго, хотящи Полше и Литве обиды своя отомстити. Но егда доведався, яко султан турецкий по прошению Менди-Гирея царя крымскаго повеле сенжаку белогородскому поимати его и к себе прислати, скоком паки к Киеву побежа.

Воевода же киевский, поимав, в Вилню град отосла его, идеже под стражею блюдом бяше. И потом, будучи с королем на сейме, приносил жалобу на короля и панов радных, со слезами выговаривая им, яко он их ради великия терпит беды, и разорения, и напасти, наконец же и под стражею свое пребывание.

И потом по многом ево прошении повелением кралевским со многою честию отпроважен бе в город Троки и блюден до приезду кралевскаго, идеже и сам обещася краля ожидати. И тамо приехаша к нему послы от князей нагайских, с ними же честно ездяше на ловы зверей. Усмотрив же время, побежа тайно из Трок, но обаче от Алехнамонивидовича, наместника || (л. 50 об.) троцкаго, и от иных дворян кралевских под Киевом постижен, поиман и связан бысть, паки в Троки отвезен и крепко стрегом бяше.

В то же время приидоша к паном литовским посланные от перекопскаго царя Менди-Гирея, просяще у них, дабы Шахмата в крепости держали, яко же и прежде панове литовския по желанию дяди его Шахмату же заволскому учинили. А он того ради обещается покой с ними имети и помощь им всюду посылати, которую им яко блиский сосед скорее может учинити, нежели Шахмат из далных своих стран.

Шахмат же, под стражею будучи, уведа о сем и глагола паном литовским, яко лестию Менди-Гирей тако им обещается: «Ибо он не может удоволитися моим бедным пленением и того ради престати войною во страны Литовския