Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

Однодневная щетина Блейка царапала её чувствительную кожу, пока он лизал и посасывал её шею. Её соски напряглись в ответ, и сдавленный стон сорвался с её губ.

— Я не знаю, — выдохнула Фарра, теряясь в волне ощущений.

Блейк привез и её маму, и свою семью в Нью-Йорк. Джой получила степень магистра в области педагогической психологии в мае, и она умоляла Блейка о поездке в Нью-Йорк в качестве подарка на выпускной. Он согласился и организовал всё так, чтобы родители сопровождали её, и они могли устроить большой семейный праздник.

Фарра познакомилась с семьей Блейка несколько месяцев назад, когда поехала с ним в Остин, чтобы проконсультировать по новому дизайну для самого первого бара «Legends». Спустя четыре года пришло время для обновления, и теперь она официально была дизайнером интерьера для всех будущих проектов «Legends». Хотя она поначалу колебалась по поводу совместного бизнеса со своим парнем, им удалось всё наладить.

Дизайнерский бизнес Фарры процветал даже без портфолио «Legends», так что она не зависела от Блейка в плане дохода. Она вежливо отклонила предложения об интервью от фирм, которые вышли на неё после скандала с Келли. А тот редактор журнала, на которую она работала прошлой осенью? Оказалось, она стала новым главным редактором «Mode de Vie», и ей так понравилась работа Фарры, что она посвятила ей целый профиль в журнале. После этого предложения посыпались так быстро, что Фарра не успевала за ними следить.

Что касается «Legends», они с Блейком договорились, что она сможет уйти, если это перестанет соответствовать её целям, но в ближайшее время она не планировала этого делать. Как бы Фарре ни нравились прошлогодние жилые проекты, дизайн в сфере гостеприимства был её страстью, и ей нравилось создавать новые, инновационные концепции для расширяющегося бизнеса Блейка, адаптируя их под местную культуру.

Блейк тем временем помогал ей с практическими аспектами масштабирования её дизайнерской фирмы, в которой теперь работало три человека: «F&J Creative», состоящая из Фарры, Джейн — её бывшего руководителя из KBI — и их помощника. Джейн ушла из KBI вскоре после Нового года и позвонила Фарре, спросив, не хочет ли та стать партнерами.

Фарра согласилась без колебаний. У другой женщины были годы опыта, которых Фарре не хватало, а у Фарры — свежий взгляд и привлекательность для более молодой аудитории. Они стали идеальной командой.

Блейк и Фарра часто ездили в Остин на выходные после их первого визита. Его отец был немного холоден, но она видела, что он старается. Напряжение между Джо и Блейком сохранялось — нельзя стереть годы обид и вражды в мгновение ока, — но они двигались к этому.

Между тем его мать и сестра приняли Фарру с распростертыми объятиями. Джой отвела её в сторону в первую же ночь после ужина и поблагодарила за то, что она заставляет Блейка улыбаться — за то, что сделала его по-настоящему счастливым впервые за долгое время, — и Фарра разрыдалась в коридоре на первом этаже дома Райанов. С тех пор они вдвоем стали отличными подругами, к большому неудовольствию Блейка. Он всегда ворчал, что они сговариваются против него, и он не всегда был неправ.

— Как думаешь, я нравлюсь твоей маме? — Блейк покусывал чувствительную кожу под её ухом, вырывая у неё стон.

— Вероятно. — Мама Фарры обожала его. Блейк был высоким, успешным и обладал лицом богатого человека согласно китайским стандартам физиогномики. Его единственным изъяном было непонимание китайских обычаев — он купил Шерил набор свечей Diptyque на день рождения, так как Фарра упоминала, как сильно её мама любит их ароматы, и Шерил пришла в ужас, потому что в китайской культуре свечи считаются подарком, приносящим неудачу. К счастью, она простила его после того, как он загладил вину парой сережек из 24-каратного золота с нефритом. Фарра выбрала их сама, чтобы не рисковать. Если бы и это не сработало, то организованная Блейком поездка Шерил на эти выходные, чтобы Фарра и Шерил могли провести время вдвоем как мать и дочь, окончательно решила дело. — Давай не будем сейчас говорить о моей маме. Это кажется неправильным.

Смешок Блейка завибрировал в её груди.

— Это еще почему?

— Потому что я собираюсь вытворять с тобой очень грязные вещи. — Фарра потянулась к пряжке ремня Блейка, но он перехватил её запястье и отвел руку в сторону.

— Еще нет. Сначала я должен тебе кое-что показать.

— Уверена, что должен. — Она снова попыталась снять с него штаны и снова получила отпор.

— Нет. Для этого будет время позже. — Глаза Блейка искрились весельем и скрытой похотью, когда он отстранился от неё.

Фарра надула губы. Это должно быть что-то стоящее.

Она последовала за ним на балкон, стараясь идти нормально, несмотря на тяжелую, томительную пульсацию между ног.

— Что же ты хочешь мне показать? — Хотя Фарра предпочла бы заниматься сексом, она не могла подавить любопытство.

— Я выбрал подходящий день для этого. — Блейк улыбнулся, игнорируя её вопрос. — Посмотри на этот закат.

Было семь тридцать вечера, но так как это было лето, огненный шар света только начинал свое погружение за горизонт. Его медленный марш к покою раскрашивал небеса палитрой художника из бледно-фиолетовых, нежно-оранжевых и розовых, как сахарная вата, оттенков. Вдали зажигались огни Манхэттена, такие плотные и многочисленные, что они напоминали ковер из упавших звезд, наброшенный на культовый горизонт города.

Это был любимый вид Фарры в её любимое время дня.

Но как бы это ни захватывало дух, она не понимала, почему это так важно. Они смотрели на закат вместе каждый день.

Она обернулась.

— Это красиво, но я не... — Слова застряли у неё в горле.

Потому что Блейк больше не стоял позади неё. Он стоял на одном колене, а в руке у него был бриллиант. Самый великолепный, идеальный желтый бриллиант, который Фарра когда-либо видела; он сиял так ярко, что затмевал солнце.

Мир качнулся на своей оси. Фарра прижала руку ко рту, в животе всё перевернулось, пока её мозг пытался осознать увиденное.

Рука Блейка дрожала, когда он заговорил.

— Пять лет назад я сказал тебе, что не верю в любовь, и что безумная, глупая любовь, которую показывают в фильмах, — это обман. Ты доказывала мне, минута за минутой, день за днем, как сильно я ошибался, пока однажды я не проснулся и не понял, что провалился так глубоко, что никогда не смогу