Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

то, что та поселила в её голове мысль о нем на холоде, и на саму себя за то, что ей не всё равно.

Она открыла дверь подъезда и вздрогнула, когда порыв ледяного воздуха едва не сбил её с ног. Земля была укрыта толстым слоем пушистого снега, и холод просачивался сквозь слои одежды, впиваясь в кожу.

Фарра этого не замечала. Она была слишком занята, глядя на фигуру, дрожащую в углу. Он стоял под навесом, но тот был слишком мал, чтобы снег не скапливался на его волосах и пальто. Кожа приобрела тревожный синеватый оттенок.

Её дыхание вырвалось порывом шока и гнева.

— Что ты, черт возьми, творишь? — потребовала она. — Ты же так угробишь себя!

Глаза Блейка загорелись.

— Ты вышла. — Затем он нахмурился, глядя на её тонкое пальто — она не надела парку для такого короткого выхода — и домашние туфли. — Ты, должно быть, замерзла.

Фарре хотелось плакать.

— Я замерзла? — Она схватила его за руку и затащила внутрь, стараясь игнорировать сноп искр, вспыхнувший в животе. Дверь за ними закрылась, отсекая большую часть холода, но Блейк продолжал дрожать. Неудивительно — он промок от растаявшего снега. Спутанный клубок эмоций застрял у неё в горле. — Что ты делаешь на улице в такую бурю? Ты с ума сошел?

Блейк повел плечом, слегка нахмурив брови.

— Я же сказал, что никуда не уйду. Пока ты не дашь мне шанс объясниться.

Фарре хотелось кричать.

— Ты мог получить гипотермию!

— Оно того стоило. — Его губы тронула слабая улыбка. — По крайней мере, ты со мной разговариваешь.

Он был официально безумен.

Они могли бы спорить всю ночь, но кожа Блейка всё еще была бледно-голубой, и если он не согреется в ближайшее время, он действительно подхватит гипотермию.

— Тебе нужно снять эту одежду, иначе ты заболеешь, — сказала Фарра. — И только посмей сейчас отпустить какую-нибудь шуточку с подтекстом, — добавила она, когда Блейк открыл рот, чтобы что-то сказать.

— Ладно. — Озорной блеск в глазах Блейка подсказал ей: пусть он этого не говорит, но он об этом думает.

Губы Фарры дернулись вверх, прежде чем она успела себя остановить.

— Не принимай это за что-то большее, чем обычная человеческая порядочность, но ты можешь принять душ и переодеться у меня.

Блейк молча последовал за ней в квартиру, где только что принявшая душ Оливия читала на диване одну из своих эротических книг. Кроме выгнутой брови, она ничем не выказала удивления при виде насквозь промокшего Блейка, входящего в её гостиную.

— Блейк.

— Лив. — Блейк ответил на приветствие.

— Я буду у себя в комнате. Всю ночь, — объявила Оливия. Она закрыла книгу, встала и ушла, но не раньше, чем бросила на Фарру взгляд в духе «я же говорила», который Фарра проигнорировала.

Пока Блейк был в душе, Фарра бросила его вещи в стирку и приготовила чашку горячего чая, всё это время пытаясь разобраться в путанице своих мыслей. Как долго Блейк простоял там? Снег шел уже несколько часов. Он был тепло одет, но, черт возьми, почему ему не хватило здравого смысла уйти, когда метель усилилась? Бог знает, сколько бы он там пробыл, если бы она не вышла.

Жгучее чувство возникло за глазами Фарры. Сердце болело так сильно, что рука дрогнула, и она чуть не пролила чай на себя.

Звук воды в душе стих, и Блейк вышел из ванной, одетый в мужские спортивные штаны и фиолетовую футболку Университета Тэйера. Синева сошла с его кожи, слава богу, но мрачное выражение портило его точеное лицо.

— Выпей это, — велела Фарра, всовывая чай ему в руку. — Это тебя согреет.

— Спасибо. — Блейк взял кружку, но пить не стал. Вместо этого его глаза впились в её глаза, словно выискивая ответ на вопрос, который он еще не задал. — Кому принадлежит эта одежда?

— Прости?

— Эта одежда. — На челюсти Блейка дернулся мускул. — Только не говори мне, что у тебя тут просто так завалялись мужские вещи.

Она пожала плечами.

— Может, это вещи бывшего. Или нынешнего ухажера на одну ночь. Я не помню.

Из его груди вырвался рык.

— У тебя нет никакого ухажера. Я бы его увидел — и убил.

— Я могла провести его через черный ход. — Улыбка Фарры была сладкой, как пирог. Неважно, что черный ход в здании был жутко подозрительным и она никогда им не пользовалась; она наслаждалась яростью Блейка, хотя совесть и подтачивала её за то, что она заставляет его страдать после того, как он чуть не замерз насмерть.

Чувство вины победило, и она вздохнула.

— Это вещи моего двоюродного брата, ясно? Он иногда заезжает и всегда оставляет какое-нибудь свое барахло. Не то чтобы у тебя было право ревновать, — добавила она, тыча пальцем в его грудь. Это было всё равно что тыкать в кирпичную стену. — К тому же, ты мне так и не ответил. Что ты, черт возьми, там делал?

— Ждал тебя. — Проблеск удовлетворения сменил ревность на лице Блейка. — Это сработало. Ты вышла.

Фарра не могла в это поверить. Она была влюблена в гребаного идиота.

— У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — кипятилась она. — Ты мог погибнуть!

Жжение за глазами вернулось.

— Я всё еще жив. Но приятно знать, что тебе не всё равно, — поддразнил Блейк.

Слеза выкатилась, и она сердито её смахнула.

— Конечно, мне не всё равно, — огрызнулась она. — Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня.

Выражение лица Блейка сменилось тревогой, когда слезы потекли по её лицу чаще.

— Эй, не плачь. Я здесь. Я в порядке. — Он притянул её к своей груди, и она позволила ему это, уткнувшись лицом в его плечо, пока он успокаивающими движениями гладил её по волосам. — Ш-ш-ш. Всё хорошо.

Всхлипы сотрясали тело Фарры. Это было более чем неловко, учитывая, что она всё еще должна была на него злиться, но вид его на улице, дрожащего и промокшего до нитки, растопил лед вокруг её сердца. Она представила, всего на секунду, каково было бы жить в мире без Блейка, и эта мысль была настолько сокрушительной, что она не могла дышать.

Несмотря на все его недостатки и проступки, Блейк всегда был её светом, её