Гвардеец Бонапарта - Венита Хелтон

Доминик уже мрачнея, посмотрел на брата.

– Где люди, Жан?

– Пьер забрал многих на Кот Аллеман выше по течению от Нового Орлеана, другие в лагере на той стороне залива.

– Это еще почему?

Жан озорно подмигнул брату левым глазом.

– Да я ожидаю гостей, которые могут пожаловать в любое время.

– Дай-ка я попробую догадаться, – Королевский флот?

– Может быть, я же говорю – трудные времена.

Доминик наклонился вперед и оперся руками о колени.

– Слушай, давай обойдемся без шуток и игр в солдатики.

– Да я и не играю в солдатики, – Жан достал из жилетного кармана сигару и прикурил от свечи. – Две недели назад капитан Локайер с брига «София» пришел сюда с каким-то сукиным сыном по имени Мак Вильямс и сказал, что он офицер британского военно-морского флота. Эти двое дали мне документ, в котором обещали мне тридцать тысяч американских долларов и офицерское звание.

– В обмен на что?

– Ну конечно в обмен на то, что я соглашусь работать на них, пусть бы дьявол вырвал им носы своими раскаленными щипцами.

– Очевидно, ты отказался.

– По всей видимости, братишка, я оказался не таким твердым, как следовало бы. Мак Вильямс потребовал, чтобы я, капитан Жан Лаффит, вернул все товары и корабли, которые мне удалось захватить у англичан и испанцев, как он сказал – «в виде жеста доброй воли». О, боже, это же так тяжело – отдавать то, что с таким трудом зарабатывал всю жизнь, – при этих словах на лице Лаффита отразилась ужасная скорбь.

– Прими мои глубочайшие соболезнования, – печально кивнул головой Доминик, затем спросил: – Ну, а что еще он говорил?

– Этот незаконный сын обезьяны сказал, что если я откажусь, то он вернется с дюжиной военных кораблей и сотрет к чертовой матери Гранд Терр.

– Ну и?

– Ну и – я, конечно, послал их, – посмеиваясь, сказал Лаффит, – а еще я сказал им, чтобы они возвращались восемнадцатого числа, и я буду в их распоряжении.

– Так это даже меньше четырех дней осталось.

– Уи. Ну и как видишь, я эвакуировал все что мог, чтобы не очень пострадать в случае чего.

– И сокровища тоже вывез?

Лицо Жана стало пристыженным, однако он ничего не ответил.

Доминик пристально посмотрел на брата и горячо, взволнованно произнес:

– Жан, не беги. Сегодня ночью я пошлю письмо губернатору Клейборну, где скажу о том, что мы согласны сражаться на американской стороне.

– Ты знаешь, что я тебе скажу – этот человек выбросит твое письмо в урну точно так же, как он это сделал с моими письмами, которые я ему уже отсылал однажды.

– Что, что?

Лаффит раздраженно махнул рукой и заговорил:

– Адвокат Эдвард Ливингстон доставил Клейборну несколько английских бумаг. В них говорится о том, что англичане хотели бы проникнуть в Новый Орлеан, используя меня в качестве проводника, так как никто другой не сможет найти дорогу к городу в протоках.

– Так значит, Лок Айер хочет, чтобы мы открыли ему дверь с черного хода? Ну и что Клейборн говорит об этом?

– Да этот сын дохлой кошки, эта рваная подошва назвал эти бумаги фальшивкой. Он, видишь ли, не поверил моему письму, где я заявлял о своей лояльности правительству Соединенных Штатов. Клейборн самый настоящий идиот, у которого вместо мозгов трюмная вода.

В комнате воцарилась долгая тишина и, наконец, Лаура не выдержав больше молчания, подала голос.

– Я полагаю, что вы писали в своей обычной миролюбивой манере?

Жан изумленно посмотрел на нее, потом на брата.

– Твоя женщина – она изрядная язва, да?

Доминик мимолетно улыбнулся.

– Есть немного. Ну и что ты писал ему?

Лаффит бросил на них огорченный взгляд.

– Я просто написал этому олуху, что я заблудшая овца, которая хочет вернуться в родное стадо, и предложил ему своих людей для защиты города. Кроме того, я так же сказал ему, что готов уйти с этого острова.

– Но зачем? – удивленно спросила Лаура, – ведь тут же такая прекрасная позиция, чтобы защищать вход в дельту.

– Может быть, но я не хотел, чтобы он думал, будто я остаюсь здесь и в любой момент могу вступить в сговор с противником. – Жан выпустил в потолок густую струю дыма. – В Пенсакола стоит огромный флот. Лок Айер пытался взять штурмом Мобил, но Джексону удалось отбросить его, теперь англичане двинутся сюда.

– Значит, тогда нам нужно браться за оружие, – сказал Доминик.

– Берись за оружие ты, мой большой брат, – Жан сердито встал с дивана. – Оставайся и удерживай эту крепостишку на Гранд Терра.

– Я и так собираюсь оставаться. А сколько в окрестности людей?

– Две, может три сотни. Доминик нахмурился.

– Да маловато, чтобы отразить атаку с моря. Нам придется вытащить на берег и расставить на стенах корабельные орудия. Такие батареи мы устроим здесь, для защиты береговой линии и на Гран Айлл.

– Делай, как хочешь, а что до меня, то я найду себе занятие получше, чем сражаться за правительство, которое со мной так поступает.

– Вы словно избалованный ребенок! – не выдержав, взорвалась Лаура. – Вам должно быть стыдно!

– Мне? Стыда не было среди тех слов, которым нас обучала мать, правда, Доминик? По крайней мере, своих настоящих сыновей она не учила значению слова – стыд.

Лицо Доминика напряглось. Он сжал челюсти, однако, сумел перебороть вспыхнувший гнев и с виду спокойно сказал:

– Останься и прими сражение. О, Жан! И отдай приказ своим людям вернуться.

– Нет, братишка. На этот раз будь героем ты, и может быть, это сотрет у тебя память о твоем постыдном рождении.

– На каждого героя всегда находится дюжина трусов, – внезапно зарокотал голос Доминика. – Очень советую тебе не делать себя одним из ничтожеств, Жан.

На мгновение Лауре показалось, что Лаффит сейчас ударит своего старшего брата, однако, тот прислонился спиной к стене и все-таки сумел сдержаться.

– Слушай, Доминик, то, что я увожу своих людей в безопасное место, не проявление трусости, потомки назовут меня отличным вождем.

– Ваши потомки назовут вас пиратом, – презрительно бросила Лаура, – заинтересованным только в том, чтобы спасти свою шкуру. Ну и свои кровавые сокровища.

– Если я сберегу свои сокровища, то моим детям не придется начинать жизнь нищими, у которых нет за душой ни гроша, как пришлось ее начинать вот ему, – возразил Лаффит указывая на Доминика.

Лаура вскочила.

– Вы мерзкий негодяй, месье. Александр Лаффит неплохо преуспел в изгнании, не так ли, но он кроме всего еще и человек чести, чего я не могу сказать о вас.

Не отвечая на ее гневные слова, Жан пересек комнату и, открыв дверь будуара, крикнул:

– Девочки, одевайтесь, мы сейчас уезжаем.

Доминик тоже встал.