Мое тело – тюрьма - Кицунэ Миято

— Ладно, закончим — и можно съездить, — заключил Саша. — У воды хоть посидеть, если не купаться.

— А я всё равно буду купаться, — пожал плечами Коля. — Ладно, тогда я в общагу. Зайдёшь за мной, Сань, ладно?

— Ага. Угол пятьдесят шесть градусов, одна минута, тридцать четыре секунды, отметка двести сорок один.

* * *

В итоге на пляж они поехали впятером: Вова и Вася отказались, сказав, что за день набегались с двухметровыми рейками и хотят просто тюленить в горизонтальном положении и никуда по жаре не ехать.

Городской пляж Кире понравился. Даже не купаясь, можно было много чего там делать. Поиграть в волейбол. Позагорать. Поесть мороженое, которым её и Ташу неожиданно угостил Коля. На пляже было намного свежее из-за воды, тем более при желании можно найти тень. Купальник Кира с собой не брала, так как купаться не планировала, ограничившись короткими шортами и топиком на тонких лямках с открытой спиной и плечами.

Вода приятно охлаждала ноги. На практике они одевались в рабочую одежду, а на ноги — носки с кроссовками, так что к вечеру ступни конкретно запаривались.

Народа вроде много, но пляж был очень свободным и простирался вдоль реки более чем на километр, и это только облагороженная часть с завезённым песком, палатками, негромкой музыкой кафешек, арендой всевозможных матрасов и плавательных средств. Если уйти дальше, то можно дойти до травки и, судя по пятнам полотенец вдали, такие любители относительного уединения находились.

— Завтра воскресенье. Вы завтра работаете? — спросил Коля. Одногруппник вышел из глубины и пошёл рядом с Кирой, загребая ногами воду.

— Нет. Устали. Решили, что отдохнём этот день, — помотала головой она.

Целый день на одуряющей жаре действительно выматывал. Они работали с восьми утра и до одиннадцати, в полдень на их участке нещадно палило солнце, поэтому они забирали инструменты в общежитие, обедали там, отдыхали и в два часа снова выходили, работали до шести-семи вечера, в первые дни до восьми даже получалось, но чем дольше длилась жара, тем труднее было. Вася и Вова, которые таскали по очереди рейку и измеряли расстояния между точками с помощью двадцатиметровой рулетки, постоянно ныли и стонали. Кира носилась, как сайгак, туда-сюда, отмечая точки, которые нужно снять, и делая абрисы для будущей карты. По поводу каждой точки Вася с ней спорил, пытаясь сачкануть и сделать работы поменьше. Но как бы то ни было, их трасса была длиной примерно тысячу двести метров и к ней выходило множество тропинок и дорожек, с левой стороны был тротуар с канавой, с правой — дома в низинке. Им надо было снимать створ в десять метров от оси дороги. А в него входили и тротуары, и низинки, и дома, и все ямы, овражки, кюветы, отдельно стоящие деревья, дорожные знаки, фонарные столбы. А это несколько сотен точек. Так что на съёмки жилой части плана они потратили почти всю первую неделю. Далее был поворот и более прямая дорога через лес, снова поворот, и их трасса заканчивалась на конце корпуса Аэрокосмического факультета напротив остановки. А потом нужно было делать обратный ход, то есть снять всё то же самое, но от конца в начало. И чтобы всё совпало в полярной системе, которую так просто не подгонишь. Всё относительно слишком.

— Поехали тогда завтра на ГЭС? — предложил Коля, вырывая Киру из воспоминаний прошедшей рабочей недели. — Там искупаться можно нормально. Здесь и правда вода какая-то странная и чем-то пахнет неприятным.

— О, можно! — улыбнулась Кира. Сидеть в четырёх стенах в такую жару не хотелось. — Катю с собой возьмём? — вспомнив о подруге, которую всю неделю не видела, спросила она.

Тем более что Коля не чужой Кате человек, всё-таки земляки, он у неё очень часто бывал и, кажется, даже жил где-то в соседнем с её подругой блоке, если не в том же самом — Кира как-то не уточняла.

— А я уже у неё спрашивал и про пляж, и вообще о планах, — ответил Коля. — Они решили вообще без перерывов съёмку делать. Чуть ли не до десяти работают и с семи утра. У них трасса недалеко от общаг, как раз от остановки и до Блочной.

Кира хмыкнула. С одной стороны, вроде и близко, чтобы таскать инструменты, а с другой, там же просто тьма точек и замеров! Общежития, плюс остановка, поворот, вдоль трассы ещё шла пешеходная дорожка, с которой было много тропок, столбы, деревья, кусты. На одном пятачке можно крутиться полдня и снять десять метров.

— А-а… — протянула Кира. — Жалко. Я, конечно, тоже хочу побыстрее домой поехать, но один-два дня ничего не решат. Можно и надорваться так. Всё-таки тяжело, у меня уже дважды был тепловой удар.

— Так что, поедем на ГЭС? — повторил вопрос Коля.

— Да, конечно поедем, — кивнула Кира. — Интересно же, что за ГЭС такая?

* * *

Утром они выехали в восемь, чтобы не париться в жарком автобусе. Пляж на ГЭС оказался более компактным, чем городской, но тоже классным. Там можно было перекусить сосисками в тесте, пирожками, мороженое продавали.

Они провели вместе с Колей целый день и очень много разговаривали. Коля рассказывал про себя, потом ушли в какие-то теологические диспуты, после про поступление поговорили, о том, как учиться. Коля даже обсудил с Кирой всех одногруппниц и сказал, что из всех девчонок в двух группах симпатичными можно назвать Ассоль, её и Ольгу из их группы.

— С Олей Спеловой я согласна на все сто, — кивнула Кира. — Она такая милая, миниатюрная и выглядит как куколка. А больше всего мне нравятся её ямочки на щеках.

Причём Ольга была очень-очень скромной и стеснительной и совершенно не замечала своей привлекательности, что придавало ей ещё больше шарма.

— Впервые слышу, чтобы одна девушка хвалила другую, — покачал головой Коля.

— Но вот насчёт Ассоли я с тобой не соглашусь. Хотя она действительно симпатичная, имеет необычный разрез глаз, довольно чистую кожу, хорошую фигуру, но слишком поверхностна и, как мне кажется, зациклена на своей внешности. И вследствие этого характер у неё специфический.

— Ну, красивая девушка должна быть немного стервой, — ответил Коля.

— Кому должна? — засмеялась Кира. — Может, просто это лично твой типаж?

— Может, и мой, — согласился Коля.