Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Теперь, как тайный агент, он явно «засветился»! Поэтому оставалось его легализовать, что и было сделано в декабре 1938 г. — к ужасу всех его знакомых! Он открыто одел форму офицера НКВД и приступил к работе в качестве следователя. Молодая жена Бухарина, хорошо знавшая его и уже попавшая в заключение по обвинению в принадлежности к организации «правых», пишет в воспоминаниях, какое удручающее впечатление произвело на нее такое преображение Свердлова!

Последний лично провел большое количество допросов. Особенно он специализировался на «право»-троцкистской молодежи, которую по прошлой деятельности хорошо изучил. Обобщив громадный материал, который он знал, Свердлов написал для молодых сотрудников своей организации две книги: «Специальный курс чекистской работы» и «Возникновение и разгром „право“-троцкистской организации в СССР». Он читал и многочисленные лекции по специальным дисциплинам. Его деятельность получила признание начальства. К 1941 г., т.е. всего в возрасте 30 лет, он являлся уже полковником и заместителем начальника специального отдела. Он отличался тонким нюхом, сумел вовремя отречься от Ежова и перескочить на «корабль Берии», оказав тому немало важных услуг.

Последующие этапы его карьеры таковы: в войну он принимал активное участие в формировании диверсионных и разведывательных групп, забрасывавшихся в тыл врага, после войны участвовал в охране предприятий, изготовлявших первые атомные бомбы; кончил Академию общественных наук, вернулся к старой «любви» — Латинской Америке, изучил два языка (испанский и английский), защитил диссертацию на тему «Англо-американские противоречия в Южной Америке» и работал в этой организации. В 1953 г. вышел в отставку по состоянию здоровья (три инфаркта!), перешел на работу в Институт марксизма-ленинизма. Там он усиленно занимался историко-теоретической тематикой, принимал участие в создании книги своей матери об отце и «Записках коменданта Кремля» Малькова, биографии С. Орджоникидзе и т.п. В 60-е годы под псевдонимом А.Я. Яковлева выпускает детективные повести. Вел яростную борьбу с молодыми сторонниками Бухарина и Троцкого (те стали объявляться после XX-XXII съездов КПСС), писал многочисленные письма в редакции газет и ЦК КПСС. Он был первым, кто резко выступил против книги А. Некрича «1941. Июнь», сбежавшего затем в США и осевшего там в качестве профессора. Противники пытались, в свою очередь, изобличить его во всяких злодеяниях в период работы следователем, в незаконных методах допроса и т.п. Но их письма в ЦК партии тоже не получали нужного резонанса.

Умер в возрасте 58 лет. После восьмого инфаркта. На сберкнижке у него ничего не оказалось, так как большую часть своего заработка он тратил на облигации займа, что тогда широко практиковалось.

Личность и дела А. Свердлова по-настоящему еще никем не изучались. А необходимость такая есть, ибо он причастен ко многим очень важным делам. Поэтому необходимо начать документальную разработку его биографии. И для общественного контроля выпустить, без всякого «редактирования», сборники его исторических работ, писем, записок, докладов и всего прочего, что важно и имеет к нему отношение.

Андрей Свердлов был вовсе не из самых знаменитых следователей. В 1938 г. бежал за границу (в Японию) Люшков Генрих Самойлович (1900-1945, чл. Партии с 1917) и там выступил со скандальными разоблачениями.

Бывший начальник Управления по Дальневосточному краю, депутат Верховного Совета СССР от Камчатско-Колымского округа, сын еврея-портного из Одессы, начинавший свою карьеру сотрудником Одесского комитета РСДРП, Люшков почти всю свою жизнь был связан с системой ВЧК. Он получил образование в Гуманитарно-общественном институте (1920), с 1928 г. являлся работником ЦК, имел тесные связи с Ягодой, руководил Управлением пограничных войск НКВД. При таком опыте и положении его свидетельства имели, конечно, очень большой вес. А он отрицал правомерность всех процессов, объявлял их фальсифицированными. И давал всему следующее объяснение: «Так Сталин избавлялся всеми мерами от политических противников и от тех, кто может стать ими в будущем. Дьявольские методы Сталина приводили к падению даже весьма искушенных и сильных людей. Его мероприятия породили много трагедий. Это происходило не только благодаря истерической подозрительности Сталина, но и на основе его твердой решимости избавиться от всех троцкистов и правых, которые являются политическими оппонентами Сталина и могут представить собой политическую опасность в будущем». (Там же, с. 89.)

Разумеется, этот Г.С. Люшков, благодаря своей «право»-троцкистской ориентации, тут же оказался возведен в ранг наилучшего свидетеля! Господа «похоронщики Сталина»! Почему это вы все время «кое о чем» забываете?! Вы «забыли», что замаранный и грязный свидетель, о котором почти ничего не известно, который дал свои «показания» не в суде, где его можно публично допросить, чьи изобличения до сих пор не изданы, — такой «свидетель» мало чего стоит! Тем более что сам о себе он говорит: «Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом». Или: «Я действительно предатель». (Там же, с. 88.) Но с каких это пор «большие предатели» и «большие преступники» призываются на роль лучших свидетелей?! Не говорит ли это кое о чем?! Пора собрать все материалы по биографии и деятельности Люшкова, все его «обличающие» материалы, все воспоминания о нем, — и все это быстро издать! Вот тогда и увидим, кто будет иметь жалкий вид!

А пока можно сказать следующее. Все «объяснения» Люшкова и Орлова выглядят смехотворно! Во-первых, никакой «политической опасности» сломленные и дискредитированные троцкисты и «правые» для Сталина не представляли ни в 1937 г., ни тем более в будущем! Во-вторых, нелепо звучит утверждение об «истерической подозрительности» генсека. Сталин был человеком с очень устойчивой нервной системой. Ее не сломила даже внезапно начавшаяся война 1941 г. Другого, наверное, тут же разбил бы паралич, хватил инфаркт, а Сталин устоял, собрался с силами и довел войну (несмотря на страшные поражения и неудачи!) до победного конца. И после победы руководил государством еще 8 трудных лет. В-третьих, разговор о «дьявольских» методах отдает какой-то мистикой. А для нее места не имелось вовсе! Были люди определенных взглядов, определенные действия и определенные преступления. За последние несут ответственность те, кто давал соответствующие распоряжения. Вот это все на основе документов и надо выяснить! И без всякой мистики, с помощью которой читателей хотят одурачить.

Надо сказать еще пару слов о том, как Люшков кончил свою жизнь. Убежав к японцам, Люшков семь лет работал на японский Генеральный штаб в составе «Бюро по изучению Восточной Азии». Он занимался проработкой данных советской прессы, читая «между строк», был участником планирования работ местной разведки и входил в состав сотрудников по психологической войне. Жил в Токио, находясь под присмотром любовницы японки и носил фамилию Маратов, а в самом конце войны сменил ее на Ямогучи. Теперь, в связи с изменением обстоятельств, Люшков жил в Дайрене (по-китайски Далянь, а по-русски город Дальний; он и был основан русскими на месте рыбацкого поселка в конце XIX в.). Дайрен — крупный порт и город на северо-востоке Китая с разнообразной промышленностью, ведущий значительную торговлю. Этот город был захвачен Японией еще в результате Русско-японской войны 1904-1905 гг. и с тех пор принадлежал ей. Вот в этом городе и очутился Люшков, продолжая здесь свою работу. Видя, что война проиграна, он хотел бежать, так как боялся попасть в руки Красной Армии. Но японское руководство вовсе не было склонно выпускать его из своих рук, так как он знал много секретов. Поэтому генерал Я. Гендзо, занимавший пост начальника штаба обороны Квантунского полуострова, предложил ему по японскому обычаю «благородно» покончить с собой. Люшков, естественно, отказался, и тогда два сотрудника японской военной миссии пристрелили его. После этого тело кремировали, как японского военнослужащего.