Лабиринты Гипербореи - Владимир Петров-Одинец

Глаза оранжевого арестанта закатились, а длинные, сказочно-эльфийские уши уныло повисли, словно надломленные листья молодого лопуха. Быстров-младший прикинул, как заступиться за бедолагу, ничего не придумал и пошёл напролом:

– Вы что, не видите – человеку плохо? Олен, не думал, что вы такой жестокий! Не мучьте вы его, воды дайте! Он же сознание потерял!

Вместе с Тимуром Славка вцепился в Гектора, выдирая оранжевого. Но внезапно в полуприкрытых глазах Палика блеснула такая злоба, что рука мальчишки невольно отдёрнулась:

– Ты что? Мы же за тебя!

– Он воды боится, а ты ему кофон суёшь, – хохотнул Олен, отстраняя друзей движениями рук.

Как будто стена встала между мальчишками и Паликом – не дотянуться и не дотронуться. Облегчённо вздохнув, Гектор ухватил оранжевого за уши, как фокусники – кроликов, поставил на ноги и щёлкнул по затылку:

– Открой глаза. Слушай архиерея.

Палик вздохнул обречённо, открыл глаза полностью, распрямился. Олен снова показал на треножник и строго спросил:

– Почему ты перекрыл ход? Мы же договорились – дым из недр курится беспрепятственно!

До мальчишек дошло, в чём дело. Расщелина не извергала дымок, который должен окутывать пифию!

– Ни фига себе, – поразился Тимур, – я думал, они жгут чего, специально, как ароматные палочки. Китайские, помнишь?

Славка помнил. Отец Тима подарил набор приторных благовоний Быстровым, но они так и остались валяться на комоде – не понравились.

– Погоди про дым. Кто он, Палик? Гном?

– Кобольд, я вспомнил, – обрадовано показал на оранжевого Тимур, – они всегда так одеваются. Понятно, чего Олен на него вызверился? Этот ханыга дырку от вулкана заткнул!

Пока Славка сообразил, чем занимаются кобольды в толще горных пород, оранжевый покаялся. Гектор отпустил камнееда, а Олен жёстко приказал:

– Немедленно открываешь проход. Если нет – пеняй на себя. Поймаю снова, руки склею и отправлю в пустыню. Навсегда. Дошло?

Кобольд кивнул, размял освобождённые руки и неожиданно для мальчишек прыгнул в их сторону. Славка успел парировать удар, а Тимуру досталось больше. Он упал на спину и не заметил, как стремительная оранжевая фигура исчезла в расщелине.

Глава 20

Трудный день

– Ну, гад! Сейчас ты у меня получишь, – зашипел Тимур, поднимаясь с пола. – А где он?

– Удрал, – Славка показал, куда именно.

– Зря мы за него заступались, – разозлился Тим. – Вот врун проклятый! Дебил!

– Он не гад, – покачал головой Олен. – И не такой уж и врун. Просто живёт своими заботами, вот и забывает, что кроме него, есть и другие.

– Ага, хороший! Чего же вы с ним так, за ухо?

Тимуру было больно и немножко стыдно, что тощий и тупой кобольд завалил его одним ударом, как котёнка. Вот он и задирал архиерея, чтобы хоть немного отвести душу, «спустить пар». Но Олен ответил грустно и загадочно:

– Потому. Умному намёка достаточно, а дураку и дубины мало…

После ужина стремительно пал вечер, все разбрелись спать. В темноте к мальчишкам пришли новые призраки, стали шуметь, проверять на испуг. Те в ответ принялись высмеивать привидения за тупость и однообразные приёмы. Получилась бестолковая перебранка, которую пресекла Рема. Она заявилась со свечой и громким шёпотом попросила:

– Можно не вопить? Кроме вас люди есть, и они должны выспаться! У самих завтра трудный день.

На оправдания и вопрос Славки, разве ей привидения не по глазам, та возмущённо ответила:

– В призраков верят необразованные, совсем тёмные и невежественные люди. Спокойной ночи, наконец!

Удивительно, почему после неё привидения уже не появились?

Снова утро, снова грохот таза для умывания. Снова Славка подхватился, как бешеный, убежал к озеру. Пока он там резвился с наядами, Тимур вылез из-под одеяла. Служанка не дождалась, когда сын бога соизволит умыться, убежала, наябедничала Реме. Та пригрозила: «Не умоешься добром – Гектору поручу, он с головой в озеро окунёт». Ашкерову-младшему пришлось сдаться – оплеухи надоели. Когда прибежал раскрасневшийся от ледяной воды Славка, мальчишек позвали за стол. Олена там уже не было – он перехватил что-то на ходу и священнодействовал в лаборатории.

Легкий завтрак перерос в урок. Рема рассказала про множество книг, хранящихся в библиотеке храма, обещала показать:

– …если архиерей разрешит. Они древние, ещё бумажные. Олен переписывает их на пергаменты. Сам.

Потом сдалась на уговоры, показала дарохранительницу, устроила экскурсию по храму. Друзей впечатлили не стенопись – изречения мудрецов, а целая выставка оружия и доспехов. Жаль, примерить их не удалось – Рему разве уболтаешь?

И снова нудное чтение по книге, которая совсем не запоминалась. Солнце поднялось в зенит, когда Рема засуетилась, выгнала Тринса из лаборатории, отправила умываться. Славке и Тимуру велела снять простенькие хитоны, к которым друзья уже привыкли. Пришлось вместо них напялить белые, расшитые золотой нитью балахоны, сверху накинуть пурпурные гиматионы. Стало жарко, пот прошиб, но с Ремой не поспоришь!

В таком тёплом и парадном виде волхв повёл друзей во дворец. Знакомство с царицей Дельф мальчишкам не понравилось. Вернувшись, они с удовольствием содрали с себя всё, оставшись нагишом. Дежурные служанки уже привыкли к причудам детей Аполлона, подняли пропотевшие одежды, унесли в подсобку – стирать и гладить.

Быстро ополоснувшись, мальчишки сели перекусить. И принялись вымещать на Олене недовольство сложной церемонией визита к царице. Особенно свирепствовал Тимур:

– Я что, дрессированная собачка? – и передразнил распорядителя приёма.– Сделай два шага, поклонись с достоинством, сядь. Отвечай на вопросы вежливо, со словами, да василисса, нет василисса…

Славка вторил другу:

– Ага. Тоже мне, Василиса прекрасная. Длинноносая, толстая, и половины зубов нет. Как в той сказке: в окно глянет, так конь прянет…

Олен игнорировал зубоскальство и прямые нападки на царицу, словно соглашался с мальчишками. Его отрешенное поведение бесследно гасило все шутки, как болото гасит всплеск брошенного камня. Никакого удовольствия! Друзьям надоело, они переключились на обсуждение вариантов возврата домой. Славка подробно описал прошлогоднюю почти кругосветку, и Тимур надеялся на такое же, с приключениями. Но теперь путь лежал через Средиземное море, через европейскую часть, более заселенную, так что мальчишки принялись рисовать в воздухе примерные контуры стран, лежащих между ними и Соловками.

Тут Олен и очнулся:

– Ни-ни, острова далеко. До И-Ка-Птаха – рукой подать. Там лабиринт мною сложен, по нему идти не надо. В центр, выждать пик силобора… Амулет настроен…