День до вечера - Геннадий Михайлович Абрамов

— Высшая? — он почесал за воротом спину. — Все равно давай, потом поглядим.

И взял «Справочник по высшей математике» Выгодского, цена 3 руб. 60 коп. Опрокинул, повертел, не раскрывая, еще несколько книг.

— Эту и эту возьму.

Сунул книги под мышку и полез в карман за деньгами. Чуть напряг ткань брюк, нитка лопнула, пуговка, отлетев, зацокала по бетонному полу, и брюки у него до колен съехали, неприлично открыв смятый низ рубашки, кусок длинных черных трусов и сильные, натруженные ноги. Он посмотрел на себя такого сверху вниз и — зашелся детским беззастенчивым смехом.

— У попа портки скочили. Видал?

— Видал, видал, — говорю. Вышел из-за стола, поднял ему брюки, застегнул пряжку. Вернулся.

— Во умора, ага? Ща б в трусах попехал. Думал, ремень сломался. А он работает?

— Давайте будем расплачиваться.

— Давай.

Он снова полез в просторный карман брюк, копнул и вынул и выложил мне на стол кучу смятых десятирублевок.

— А помельче нет?

— Может, и есть, — улыбается. — Да искать долго.

— Хорошо. Я беру десять рублей, видите? Остальные возьмите обратно и спрячьте как следует, — я сложил и отдал ему рублей семьдесят; последил, попал ли в карман, когда клал обратно. — И сейчас еще вам сдачу дам.

— Сдачу? — он почти возмутился. — А сколько там?

— Четыре рубля с копейками.

— Давай я на них еще книжек у тебя возьму.

Я пожал плечами:

— Как хотите.

— Понимаешь, как получка, так я все мимо да мимо. А жена обижается. Плачет иной раз. Все, говорит, себе да себе, мне бы хоть когда книжку завалящую принес. А я что себе? Ну, выпью маленько. Я бы и с ней выпил да она не пьет. Непьющая она у меня. Книжки любит. А сегодня иду, вижу, ты стоишь, с книжками, я тут про нее и вспомнил. Хотя вру. Еще раньше вспомнил. Вот, видал? — поднял над столом сетку с продуктами. — Тоже ей. И книжки ей. Все ей. Такую премию отвалили и ни за что. Думали, совсем не дадут, а они дали. Половину на жену потрачу, все равно задарма. А то все пилит, купи книжку, купи книжку. А я что? Я б раньше купил, да все позабывал. Иду, иду, вроде помню, а потом что-нибудь раз! — и позабыл. У тебя так бывает?

— Бывает. Что вам все-таки подобрать?

— А давай подряд. Хоть эту.

— «Атлас автомобильных дорог»? У вас личный автомобиль?

— Что ты, какой автомобиль? Еле до получки доживаем.

— Тогда лучше сдачу?

— Не, давай женке моей подарок сделаем.

Он принялся заталкивать в сетку книги, что держал под мышкой.

— Помидоры не жалко? — остановил я его. — Подавите.

— Я тихонько. Сбоку тут суну.

— А книги?

— У, книги. Чего им сделается? Ну, маленько запачкаются. Что ее, запачканную, и читать, что ли, нельзя?

— Нет, так вы все испортите. И жену оставите без подарка.

— А как же? Так ведь я до дома не доеду. Уроню.

— Дайте сюда книги. — Он дал. Я сложил их стопкой, положил сверху еще две. — Вот смотрите. Я добавил вам книг. Жене. Два романа.

— Ух ты! Романы она страсть как любит.

— Вот я и положил. А это вам сдача, — я ссыпал ему в карман мелочь. — Сейчас заверну и перевяжу, чтобы удобнее было нести. Жена ваша, надеюсь, будет довольна, — запаковал и отдал. — Только, смотрите, осторожнее. Не потеряйте. И прямо домой.

— Куда же еще? Мне больше некуда.

— Счастливо, до свиданья.

— Ага.

Он было отошел и вдруг вернулся. Положил мне на витрину пачку своих книг, сверху сетку с продуктами пристроил. И взялся по карманам рыскать.

— Где-то у меня тут деньги были.

Нашел, достал, из кулака вытянул хрустящую «красненькую» и, словно это была костяшка домино, с размаху пристукнул ею по столу.

— Бери… А жена у меня, знаешь, какая? Хоть и пошумит когда, и надоест, а вообще баба золотая.

— Что это? Мне? Простите, я не могу. Зачем? Возьмите назад.

— А я ей ни разу книжку не принес, — он не слышал меня. Снял сетку, книги и, разговаривая сам с собой, направился к эскалатору. — Что ж ты, говорит, паршивец, ни разу не вспомнил обо мне? Хоть бы раз книжку завалящую принес…

— Товарищ, — я догнал его у самого эскалатора. — Возьмите деньги. Я на чай не беру.

— Какой чай, ты что?.. Ты, слышь, не обижай, не надо. Все одно я их куда-нибудь дену.

— Но я не могу взять у вас деньги. За что? Почему?.. Нет. Не могу.

— Ты к столу лучше иди. Чего ты его бросил? Там вон у тебя счас все посымают.

Я оглянулся. Действительно, возле стола в нетерпении ожидала группа покупателей.

— Ничего, подождут.

Повернувшись, не увидел его рядом. Отыскал взглядом уже под потолком, на эскалаторе. Он стоял спиной по ходу движения, поставив на поручень, сетку и пачку книг и веселил рядом едущих пассажиров. Он что-то громко рассказывал — вниз слетал дружный хохот.

Шишка

Спустил по эскалатору тележку, груженную книгами. Предстояло пересечь долгий зал станции. Поезда как раз Выплеснули пассажиров. Зал переполнился. Суета, беготня, спешка. Я с тележкой теснее прижался к колонне, решив обождать, покамест схлынет. Обыкновенно на это уходило секунд двадцать — тридцать. Потеря времени невелика, зато не толкаешься, не давишь и тебя не давят.

Стою, стало быть, пережидаю. Тут вижу, пассажир слепо пятится в проеме как раз возле колонны, где я стоял — запрокинув голову и придерживая рукой шляпу, чтобы не упала, ищет прочитать, куда ему дальше ехать. Вертел, вертел головой, пятился, и все ближе и ближе к моей тележке. Чувствую, надо бы предупредить, иначе не заметит и кувырнется. А в годах мужчина, хиленький; видно, на здоровье жалуется — не дай бог, упадет.

— Товарищ! — кричу. — Осторожнее! Эй, товарищ!

Оборачивается и недовольно:

— Это вы мне?

— Вам, вам.

— А что вы нервничаете?

— Я не нервничаю, а предупреждаю. Не споткнитесь.

— Что я, по-вашему, слепой.? Я все прекрасно вижу.

Тем временем рассосалось в зале. Я поднял тележку с пола и хотел ехать. Не успел и тронуться, как товарищ, только что почти разбранивший меня за пустое предупреждение, опять запрокинув голову, качнулся, ступил неосторожно назад и в самом деле кувырнулся через тележку.

Упал неудачно, разом со всего роста — на спину. Плащ распахнулся, шляпа соскочила и укатилась под лавку. Лежит, молчит и не двигается.

Я метнулся помочь. Наклонился, послушал грудь — сердце бьется. Взялся поднимать. Двое мужчин, оказавшиеся рядом, не остались безучастными. Втроем мы его осторожно перенесли и усадили на лавку.

— Спасибо, — сказал я помогавшим мужчинам. — Кажется, ничего страшного. Я один справлюсь.