Дорога жизни - Елена Тихомирова

не столкнуться с мерзким лордом? Или же на том, да какого, демоны его побери, Найтэ поступил так с ней?

Мила была возмущена до предела. Ладно бы всё произошло тогда, когда любовник действительно злился настолько, что демонстративно игнорировал её. Но она уже давно сумела объясниться с ним. Найтэ прекрасно знал, что не брала она тогда у Антуана денег, оставила все монеты до единой валяться на снегу. Мила достучалась до тёмного эльфа, он сменил гнев на милость. Так отчего сейчас-то ему захотелось поиздеваться над ней? Хочет на что-то проверить, да?

Происходящее выводило Милу из себя, так как оно нисколько понятно ей не было.

- Пора заканчивать с изучением внешней составляющей. Как только будете готовы, переходите к вскрытию, не тратьте время, - между тем скомандовал тёмный эльф. И, едва был поднят с подноса первый скальпель, он наконец-то перестал подпирать стену и начал ходить между студентов. Профессор Аллиэр смотрел, что и как его подопечные делают, и изредка негромко комментировал увиденное.

- Ты закончила осмотр? – вдруг донёсся до Милы вопрос, но она так углубилась в свои мысли, что едва поняла - спрашивал её о том Антуан.

- Да, - через силу ответила она неприятному для себя мужчине.

- Раз я тоже, то пора труп вскрывать… Хм, уступить тебе скальпель?

- Ну, коли ты сам боишься, - с демонстративной улыбкой ответила Мила, вместо желаемого поспешного: «Нет, делай всё сам!».

У молодой женщины и так настроение никакое было. А тут ещё и мертвец внешне жуть какой мерзкий. Резать его, прикасаться к нему, не хотелось вовсе.

- Нет, не боюсь. Первое самостоятельное вскрытие человека я провёл в девять лет, и даже тогда не испытывал страха или трепета. Но мне любопытно насколько хватит твоей бравады изображать из себя будущего некроманта. Подобное отнюдь не женское дело.

Мила вмиг испытала такое негодование, что и схватилась бы за скальпель, если бы не остерегалась самого естественного хода событий – начав резать эту полугнилую плоть, её бы элементарно вывернуло наизнанку. По этой причине она замешкалась, и Антуан смог самодовольно сказать:

- Так я и думал. Многие женщины строптивы только на словах.

Молодой лорд поднял со стоящего у изголовья столика скальпель и начал делать разрез. При этом Мила не сказала бы, что таким уж бесстрастным выглядело лицо Антуана. От мертвеца её одногруппника кривило и ещё как. Однако, он уверенно продолжал работу и, если бы не внезапное громогласное возмущение профессора Аллиэра (от которого, казалось, даже мебель подпрыгнула), вряд ли бы прервался.

- Какая бездарность! Аир Далберг, внутренние органы вынимают из тела полностью, а не по частям. Слышите меня, полностью! Так что не рассчитывайте на хороший балл за этот практикум, подобные оценки не для таких неумех. А у вас, аир Рейн, отчего печень на пол упала, а?

- Да вот такая это печень, профессор… прыгучая, как лягушка, эх. Особый вид!

Бывший каторжник с задором потряс поднятую им с пола полугнилую печень (это из‑за крика дроу он невзначай обронил её), и она так заходила ходуном в его ладонях, что, не иначе, действительно кому‑то лягушку напомнила. Покуда Мила старалась унять подташнивание, нисколько не переживающий из-за будущей низкой оценки Вильям Далберг негромко, но весело захохотал.

- Так, а у вас тут что? – между тем подошёл к паре Антуан-Мила профессор Аллиэр и сходу начал ругаться. – Время практикума не бесконечное. Чего вы так возитесь? Уж если вам рёбра мешают сердце вытащить, воспользуйтесь другим инструментом.

Так как этот самый громоздкий инструмент был один на всех, вынужденно Антуан подошёл к другому столику. Студенты на своего одногруппника не смотрели, они продолжали собственную работу, а потому только Мила увидела, как хитро улыбнулся тёмный эльф, когда провёл ладонью над мёртвым телом. Он явно что-то сотворил с трупом, и потому девушку насторожило, как поспешно декан отошёл на несколько шагов и оттуда (в стороне), скрестив руки на груди, приготовился наблюдать за работой Антуана. При этом Найтэ на Милу ни разу не посмотрел, но её нельзя было назвать дурочкой. Мила влёт осознала, что вот-вот что-нибудь нехорошее произойдёт, а потому сделала вид, что ей страсть как надо привести в порядок инструменты на приставном столике у изголовья, и таким образом она тоже отошла подальше от тела. Антуан в этом ничего подозрительного не увидел и со старанием продолжил работу. Он думал о другом – раз профессор Аллиэр остался наблюдать за процессом, то было бы хорошо произвести на него впечатление. И да, впечатление произвести у молодого лорда получилось. Пара движений громоздким инструментом и на Антуана вдруг брызнуло какой-то мерзостью.

Всё было внезапно, как если бы что-то внутри трупа с неприятным звуком лопнуло или даже взорвалось. А ещё это было зрелищно. За долю секунды высокомерный аристократ оказался испачкан некой вонючей коричневато-красной жижей с головы до ног. Жижа так и стекала с него, как не успевшая застыть глазурь стекает по краям торта. Крохотные ошмётки гнилой плоти опадали на пол. И если сама Мила была вот-вот готова всплеснуть руками от испытываемого ею ужаса и отвращения (о да, если бы она не застыла от шока, так бы оно и было), то кое-кто за время вскрытия порядком развеселился, чтобы из-за увиденного загоготать в голос. Пусть Яков Нарроу сохранил привычную для себя серьёзность, а Филипп Оуэн лишь сдержанно улыбнулся, зато Вигор Рейн и Вильям Далберг громко заржали на пару, как кони. И из-за этого гогота ошарашенный произошедшим Антуан недолго стоял подобно каменному истукану. Смех однокурсников всерьёз задел его гордость, вот он и посчитал за лучшее покинуть помещение. Но профессор Аллиэр не дозволил ему этого.

- Нет-нет, аир Грумберг, никуда вы не выйдете отсюда, - жёстко сказал дроу. – Некроманты не прекращают работу из-за испачкавшейся одежды. Приучайте себя заканчивать дела в любом виде.

Хотя указание было дельное, под конец своих слов тёмный эльф смерил молодого лорда весёлым взглядом и ехидно улыбнулся. Из-за этого всем сделалось ясно - он тоже посчитал казус смешным, а потому несколько шуток в адрес Антуана всё же прозвучало. Их было немного, правда, и над некоторыми из них действительно стоило бы похохотать. Во всяком случае, ей – Миле, стоило бы поступить так. Но молодая женщина ощущала ужасную подавленность. Она нисколько не оценила прилюдного унижения Антуана Грумберга, так как прекрасно знала – чудом она сама не оказалась на его месте. Вот не примирись Мила с Найтэ