Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

загар. Его собственная родословная дала Рэнделу загар от природы, и в дополнение волосы на спине. К счастью, единственное, что унаследовали от него его дети, его громкий, выворачивающий наизнанку смех, который так отличался от молчаливой сдержанности их матери.

Его жена Эрика сегодня будет спать до полудня, благодарная, что дети не будут ее беспокоить. В отличие от него, она не была жаворонком. Свежий утренний заплыв был бодрящим и лечебным средством. Плавание укрепило и расширило его оставшееся легкое. Предписание врача на этот счет, а также другие восстановительные меры, которые он предпринял, сыграли важную роль в выборе планеты, на которую он привез свою жену.

Рэндел был бывшим морским пехотинцем, тяжело раненным в бою, и с почестями демобилизованным после двадцати лет службы. Во время защиты планетарного плацдарма его левое легкое было разорвано шрапнелью, и его пришлось удалить. В сорок шесть лет военные сочли, что лучше уволить его, чем тратить дополнительные деньги на замену легкого кибертрансплантантами. Рэндел не стал спорить. Он и так был слишком стар для службы на передовой, а при мысли о работе в тылу у него по коже бегали мурашки. Работа инженера-строителя не была захватывающей, но это было не то, к чему он стремился. Теперь его целями были вырастить детей, отрастить бороду и каждый день отдыхать. Пока что, по его мнению, он с каждой из них с большим мастерством. И все же он часто чувствовал себя виноватым из-за того, что мог так хорошо проводить время здесь, в то время как война с мельконианцами все еще бушевала там, далеко, а его приятели все еще умирали.

Примерно в ста метрах от бухты ярко-зеленым светом горел прибойный маяк, убеждая закаленного ветерана в том, что плавать здесь совершенно безопасно. При двухлунье приливы случались часто и неожиданно. Джейсон первым бросился в воду, нырнув головой в легкие волны. После этого Лилиан с радостным криком прыгнула в воду, и ее золотистые кудряшки исчезли, когда вода намочила ее волосы. Расстелив одеяла на песке и установив кулер с водой, их отец медленно вошел в воду, чтобы совершить свои обычные пять кругов до маяка и обратно. Сделав глубокий вдох, он нырнул.

— Папа!

Крик Джейсона заставил Рэндела немедленно вынырнуть на поверхность и лихорадочно оглядеться.

— Что это, папа? — Джейсон указал на другой берег.

Рэндел быстро оглядел волны в поисках плавников, одновременно вытирая воду с глаз. На этой планете водились хищники. Крупные. Маяк должен был предупреждать о любом приближении пронзительным визгом, но механизмы не всегда работали так, как хотелось бы. Это был урок, который преподают всем морским пехотинцам с первого дня начальной подготовки.

Однако плавников видно не было.

Но потом он увидел это. Он улыбнулся, а потом чуть не рассмеялся над собой за то, что не заметил этого сразу. На другом конце бухты, из-за деревьев, торчала башня, двадцать тысяч тонн динохромной смерти, Боло Марк XXXII Модель Е, подразделение планетарной обороны. "Хеллборы" и антенны торчали из него со всех сторон под разными углами. Его тускло-черная броня заставляла его сливаться с тенями от больших черных и зеленых деревьев вокруг. Молочно-белый купол прямо под главной башней слегка светился и пульсировал. Это была камера Клоуда, а ее свечение означало, что идет сканирование.

— Джейсон, это Боло. Его зовут Даллас.

— Ух ты!

— Что он здесь делает? — спросила Лилиан, явно больше напуганная, чем впечатленная.

Рэндел придвинулся ближе, чтобы Лилиан могла обнять его за плечо. Джейсону было легче держаться на плаву.

— Далласу приходится перемещаться каждые несколько дней, чтобы никто не мог предсказать, где он окажется.

— Откуда он взялся?

— Вероятно, он прибыл вчера вечером. У Боло есть антигравитационные генераторы, которые дают им возможность летать.

— Это так круто! — заметил Джейсон.

По мнению Рэндела, его прибытие, вероятно, совпало с внезапным отключением электроэнергии, которое произошло в Норфолке прошлой ночью. Фактически, мощность всех реакторов на Западном побережье снизилась на двадцать процентов, что по-прежнему создавало нагрузку на систему. Всем было сказано не беспокоиться по этому поводу.

Реакция Лилиан на Боло обеспокоила Рэндела. Возможно, он рассказал ей слишком много историй о войне, или, возможно, он был слишком подробен в описании разрушений, которые могли учинить Боло. Многочисленные шрамы на его теле, казалось, всегда вызывали разговоры среди его друзей о том, как он их получил, и с возрастом его умение рассказывать истории только улучшалось. Он никогда не встречал морского пехотинца, который не чувствовал бы себя неловко, когда на него смотрел Боло, включая его самого, но ни один человек не должен бояться его. Даже ребенок.

— Ты хочешь подойти поздороваться? — спросил ее Рэндел.

— А можно??? — Джейсон был поражен.

— Уж точно не повредит.

Лилиан молчала, уставившись на машину, которая, вполне возможно, смотрела на нее в ответ.

Чеслия тихо выругалась на видеомонитор и зарычала на механическую руку, которая отказывалась повторять движения ее собственной руки. Однако на механизмы это не произвело никакого впечатления, хотя ее острые, как иглы, клыки постоянно скалились на них. Только сильно сгибая плечо, она могла медленно подвести руку достаточно близко, чтобы ухватиться за гигантский трубопровод главного двигателя, который ей нужно было заменить. Инженеры дюжины рас служили на борту утилийского флагмана Каркат. Универсальное управление делало это возможным, но очень затрудняло управление оборудованием для всех.

В течение следующих двух недель была очередь Чеслии обслуживать и следить за боевым кораблем, который мчался в гиперпространстве. Оставшийся экипаж из пятидесяти тысяч существ находился в криогенном анабиозе в течение двухлетнего путешествия. Едва отрастет ее короткая серебристая шерстка, как ее снова отправят в спальную комнату. Она была одна, но не одинока. Каркат наблюдал за ней, куда бы она ни пошла, что бы ни делала, хотя всегда молчал. Самая простая ошибка могла привести к ее мгновенной смерти, и тогда был бы разбужен следующий инженер, чтобы заменить ее. Чеслия знала правила и часто пользовалась ими, когда могла, но при этом проклинала их.

Утилийцы были Хозяевами, работорговцами. Чеслия была веллиаткой, самой последней расой, попавшей под утилийский кнут. Ее мать мало что рассказывала ей о том, как было до того, как утилианские дредноуты смели их маленький флот и вынудили их сдаться. Всем, что она знала были "Правила" и те возможности, которые они ей предоставляли. Утилийцы щедро вознаграждали своих рабов, когда те хорошо служили, и безжалостно наказывали их, когда те восставали против них. Целые города и даже планеты могли быть сожжены по прихоти их Императора. Сейчас в Империи было больше рабов, чем требовалось, и это было опасно. Их кровожадная натура снова оказалась сильнее, чем их потребность в здоровой рабочей силе. Малейшее нарушение теперь могло означать мгновенную смерть.