Ласковые имена - Ларри Макмертри

– Тебе как-то недостает прежнего высокомерия, – заявила она и вдруг, разведя руки, запела. Заливалась она довольно громко. Это была ария из какой-то оперы. Генерал не знал, из какой точно, но то, что она вот так сидит и заливается, ужасно разозлило его. Он всегда раздражался, когда Аврора пела, так как это означало, что она абсолютно счастлива, а, следовательно, совершенно не думает о нем. Нет эффективных способов управления женщиной, которая может сидеть прямо перед тобой и петь. При виде Авроры, которая весело чирикала что-то по-итальянски, он вспомнил, как благодарил судьбу за то, что у его жены не было музыкального слуха. К сожалению, при этом она и говорила очень невнятно, так что Генералу всегда приходилось раза по три переспрашивать, что она сказала. Сейчас, задним числом, эта особенность показалась ему очаровательной.

– Жаль, Гектор, что тебе не хватает музыкальности, – сказала Аврора, закончив арию. – Как было бы чудесно, если бы мы могли петь дуэты. Мне кажется, ты не захочешь брать уроки пения, правда?

– Уроки пения? – переспросил Генерал. Он строго посмотрел на свои часы. Мысль об уроках пения вывела его из себя.

– Бога ради, Аврора, – воскликнул он. – Я думал, мы собираемся на пляж. Я буду выглядеть последним дураком, если стану в моем-то возрасте брать уроки пения.

Аврора подошла к лестнице, но подниматься не стала. Она остановилась на нижней ступеньке: вид у нее был довольный и немного задумчивый. Генерал боялся, что она собирается снова запеть, – этого же опасалась и Рози, поспешившая выйти. От Генерала не ускользнуло, что Аврора выглядела изумительно. Волосы ее искрились. Она соединяла в себе все, что ему хотелось видеть в женщине, и в порыве восхищения, а, может быть, даже и любви, он подошел к ней сзади и обнял ее.

– Никак не думала, что ты будешь таким грубияном и откажешь мне в первой моей просьбе. Единственное, чего я хочу, это петь с кем-нибудь дуэтом.

– Ну, хорошо, может быть, я и буду петь, – согласился Генерал. Осмелев, он попытался ее поцеловать, но она поднялась на несколько ступенек.

– На твоем месте я бы пошла завести эту ненадежную машину. Я буду готова через пять минут и хочу отправиться немедленно.

Аврора побежала наверх, а Генерал повернулся к двери, но Рози преградила ему путь. В ее взгляде читалась угроза.

– Передайте Эф. Ви., чтобы остерегался укусов медуз. Мы с ним собрались сегодня вечером подрыгать ногами.

– Подрыгать ногами? Для чего? Вы здесь обе сумасшедшие. Зачем вам с Эф. Ви. это делать?

– Танцевать, – пояснила Рози. – Мы идем на танцы.

– А в этом смысле подрыгать ногами? А что Эф. Ви. умеет танцевать? – Открыв дверь, он помахал Эф. Ви., чтобы тот начинал заводить машину.

– Наверное умеет, раз меня приглашал, – сказала Рози. – Лучше пойдите, скажите Эф. Ви., чтобы он не нажимал на подсос. А то вашему «паккарду» в неделю не просохнуть.

– Эф. Ви., оставь подсос, – прорычал Генерал, выглядывая за дверь.

Эф. Ви. смотрел прямо перед собой, притворяясь, что не слышит команды. Он чувствовал, что мотор вот-вот заведется и не хотел останавливаться в самый ответственный момент.

– Нет, вы посмотрите, какой упрямый, – возмутилась Рози. – Я же вижу, что делает по-своему, раз так глядит прямо перед собой. У Эф. Ви. в голове одностороннее движение.

– Эф. Ви., оставь подсос, – вновь заорал Генерал.

– Если вы доедете до пляжа, а машина сдохнет, когда у Авроры появится свежий загар, вам захочется лучше вновь оказаться на войне, – мрачно предсказала Рози.

Генерал думал о том же.

– Может быть, мне лучше купить новую машину.

– Ага, – кивнула Рози. – Плохо, что вы не успеете за ней сбегать, пока Аврора одевается. Вам бы это много нервов сэкономило. Одному Богу известно, чем это все кончится, – сурово добавила она, поворачиваясь, чтобы идти на кухню, – конечно, есть вещи, которые вовсе не кончаются, но если этому все-таки придет конец, еще неясно, где я тогда буду.

– Черт возьми, ты права, это трудно сказать, – согласился Генерал.

ГЛАВА XIII

Ройс Данлап валялся на кровати, стараясь удержать на животе банку холодного пива. Зазвонил телефон. Ройс протянул руку и снял трубку, не сдвинув банку. Живот у него был большой, и сохранять равновесие жестянки было несложно, но, поскольку она была поставлена точно на пупок, чтобы не уронить ее во время разговора, требовались некоторые навыки.

С тех пор, как Ройс оставил Рози и более или менее строил жизнь со своей подружкой Ширли Сойер, он приобрел много новых привычек. Во-первых, он научился заниматься сексом лежа на спине, чего никогда не пробовал за все годы своих консервативных супружеских отношений с Рози. Прежде никто не пытался учить его чему-нибудь подобному, и вначале учеником он был весьма робким, но вскоре Ширли удалось его переломить. В процессе его продвижения к перелому, Ширли заговорила с ним о предмете, который называла «фантазией», это понятие она почерпнула в колледже города Винкельбурга, штат Аризона, в котором она проучилась целый год. Фантазия, как объяснила Ширли, это когда думаешь о том, что на самом деле не можешь сделать: и ее любимая фантазия – вообразить, как она занимается сексом с фонтаном. В особенности Ширли привлекал новый хьюстонский фонтан Меком, освещенный оранжевыми огнями, и она утверждала, что не может придумать ничего лучше себя, сидящей на мощной оранжевой струе прямо напротив отеля «Ворвик».

Это было, конечно, невозможно, и ей приходилось обходиться заменой, что выражалось в том, что она каждую ночь или через ночь устраивалась у Ройса на, как она смело выражалась, «старом пне». От Ройса требовалось только, чтобы он лежал спокойно, в то время, как Ширли резвилась, заставляя его имитировать звук струи, на которой, как ей представлялось, она сидела. Правда Ройс опасался, что однажды Ширли потеряет равновесие и упадет назад, отчего его «старый пень», несомненно, пострадает, но пока такого не случилось, а Ройс был не из тех, кто заглядывает далеко в будущее.

Его собственная любимая фантазия была скромнее и сводилась к тому, чтобы у него на пупке держалась банка с пивом. Ройс любил воображать, что в донышке банки есть маленькая дырочка, а в его пупке секретное отверстие, и когда он ставит жестянку себе на живот, приятный поток охлажденного пива устремляется прямо вниз безо всяких усилий с его стороны. Таким образом две самых приятных вещи в жизни: секс и пиво могли быть доступны, и ему для этого даже не нужно было пошевелить пальцем.

Ширли, судя по всему, так нравилось сидеть на его «старом пне», что она стала содержать Ройса, чтобы он всегда был у нее под рукой. Поэтому у него появилась масса свободного времени. Остротой памяти он никогда не отличался, и ему хватило трех недель, чтобы почти совсем забыть и Рози и своих семерых детей. Правда, иногда он начинал скучать по своему малышу Бустеру, но не слишком сильно, так как приходила Ширли, ставила ему на пупок холодную банку с пивом, и воспоминания отступали. Ширли жила в трехкомнатном доме в Харрисбурге, по соседству со складом старых автомобильных шин, и большую часть дня Ройс с удовольствием созерцал гору из двадцати тысяч отработавших свое шин. Для моциона он мог пройти два квартала в магазинчик «севен илевен», чтобы прикупить пива, а если испытывал особый прилив энергии, то проходил еще один квартал, чтобы провести послеобеденные часы за картами в баре «Усталый лентяй», который был основным местом гнездования его старинного дружка Мича Макдональда.