Роковая строфа - Ирина Щеглова

– Но, хоть чашку чая выпейте с дороги, – смеялась Эмили. – плюньте вы на условности! Мы в нашей глуши любому человеку рады.

Так она затащила упирающегося гостя на террасу и усадив, начала хлопотать с чаем. Кузнецов, не говоря ни слова, молниеносно сунул Валентине записку и, словно ничего не было, вежливо спросил какую-то банальщину, на счет погоды.

Пока гость пил чай со словоохотливой Эмили, Валентина сидела, как на иголках. Вскоре, Кузнецов откланялся, сославшись на занятость и отсутствие свободного времени.

– Чудак какой-то, – сказала Эмили, проводив его.

Валентина, улучив момент, убежала к себе и нетерпеливо прочла записку.

Валя, ничего не бойтесь. Если сможете, будьте завтра в супермаркете в 14.00.

Больше ничего в записке не было, но Валентина поспешно разорвала ее на мелкие кусочки, потом пробралась на кухню и сожгла.

Теперь ей оставалось придумать, как завтра уехать от Эмили, не вызвав у той подозрений.

Ничего не придумав, Валентина сказала прямо, что поедет в магазин, но хочет поехать одна.

– Поезжай, – просто согласилась Эмили. – Кстати, я сказала Роберту о нашем вчерашнем госте. Они действительно, едва знакомы. Роберт говорит, что он какой-то чудной…

80

Кузнецов стоял у витрины с молочными продуктами и с самым добродушным видом изучал яркие упаковки йогурта. Ни дать ни взять, отец семейства, закупающий продукты. Если бы Валентина не знала его, то никогда не смогла даже предположить о настоящем занятии этого странного человека.

Кузнецов повернул к ней голову и радостно заулыбался:

– О, госпожа Хартт! – воскликнул он, размахивая выбранным йогуртом.

Валентина опасливо оглянулась и робко подошла к нему.

– Добрый день, – тихо сказала она.

Он поздоровался в ответ и, продолжай нести всякую чушь о прекрасной погоде, ценах на шерсть и молоко, незаметно даже для самой Валентины, повлек ее к выходу. По дороге он еще ухитрялся складывать всякую всячину в ее и свою тележки; на кассе, отдуваясь и жалуясь на жару, громко спросил, где здесь можно посидеть в холодке. И, когда служащий магазина объяснил ему, как пройти в кафе, Кузнецов тут же предложил Валентине составить ему компанию. Естественно, Валентина согласилась. После чего, Кузнецов выгрузил покупки в свой и ее багажники, не переставая болтать и довольствуясь абсолютно односложными ответами Валентины.

Наконец они оказались в небольшом кафе, расположенном прямо в супермаркете. В этот час кафе пустовало, так что свидетелем их встречи был только сонный бармен, он же и официант.

Кузнецов усадил Валентину, сделал заказ, попросив чего-нибудь прохладительного и, дожидаясь, пока бармен принесет напитки и мороженное, продолжал говорить ни о чем, только теперь он говорил тише; а когда на их столике оказались напитки и бармен снова задремал за стойкой, Кузнецов быстро сказал по-русски:

– Ну, Здравствуйте, Валюша!

Валентина открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Ничего не бойтесь, – проговорил Кузнецов. – Вы – молодчина! Я потрясен вашим мужеством, не всякому даже опытному человеку под силу то, что удалось вам.

– Новичкам везет, – наконец, непроизвольно улыбнулась Валентина.

Кузнецов снова заговорил по-английски, расспрашивал что-то о Роберте, Валентина отвечала почти бездумно.

– Скажите, как вам все-таки удалось вырваться от них? – быстро переспросил Кузнецов, Валентина едва успела уловить смысл вопроса. Она замялась, не зная, как лучше ответить:

– Там был один человек, его зовут Мигель… он дал мне документы и вывез нас вместе с малышом на своем гидроплане. Потом он пропал, оставил нас в гостинице под присмотром какого-то старика и исчез. Представляете, я до сих пор не знаю, известно ли Вике о моем новом имени… Когда я бежала из гостиницы, то думала, что у меня совсем нет шансов, Мигель говорил, что хочет переправить нас в Никарагуа, но ведь он был заодно с Викой, по крайней мере, он на нее работал. Как я могла верить ему? – Валентина говорила быстрым шепотом, время от времени вставляя типичные австралийские словечки, специально для бармена, если тот захочет узнать о чем там болтают посетители за последним столиком в углу.

– Мигель, скорее всего, убит, – сообщил Кузнецов. – Вероятно, он действительно хотел помочь вам. Поэтому, даже если Вика знала о поддельном паспорте, то не знала на чье он имя.

Валентина вспыхнула и закрыла ладонями лицо:

– Мне жаль Мигеля, – с трудом выговорила она, – хотя, не могу не сказать: я испытала огромное облегчение, узнав о его гибели. Вероятно, вы правы, Мигель сам сделал для меня паспорт, Вика не знала о нем, иначе, она давно нашла бы нас с Андрюшей. Наверное, Мигель поплатился именно из-за своей двойной игры. Ему не надо было возвращаться к Вике.

– Судя по всему, он не мог не вернуться, – пояснил Кузнецов, – иначе, его все равно убили бы, рано или поздно, те, или другие. Так что не судите его, все-таки, он поступил с вами по-джентельменски…

Валентина опустила голову и покусывала губы:

– Наверное, вы правы, – сказала она по-английски.

– Теперь вы в безопасности, – Кузнецов снова перешел на русский. – Вас охраняют.

– То есть, за мной следят, – горько усмехнулась Валентина.

– Ну зачем вы так, – вздохнул Кузнецов.

– Ах, Василий Васильевич! Если бы вы знали, сколько мне всего пришлось передумать и пережить! И вот, сижу я теперь перед вами и не знаю, зачем вы здесь: то ли на беду, то ли на счастье. Я ведь понимаю, что юридически я кругом преступница. Начиная с поддельного паспорта и замужества и … в общем, мне можно инкриминировать и похищение ребенка, так ведь? – Валентина пристально посмотрела в глаза Кузнецова, но он выдержал ее взгляд и не отвел глаза.

– Бедная вы, бедная, – покачал он головой. – Мы все очень виноваты перед вами, ну ничего, ничего, все теперь образуется…

– Вы не понимаете, Василий Васильевич, – покачала головой Валентина, – все только начинается! Я живу по подложным документам, Андрюша считается моим сыном, и теперь он автоматически – гражданин Австралии, Роберт настаивает на его усыновлении, а я так и не смогла ничего объяснить ему. Вот такая вот катавасия, как все это разгрести, ума не приложу.

– Не волнуйтесь, Валюша, – сказал Кузнецов, – ведь вы гражданка России, это очень легко доказать. Скоро мы заберем вас домой, и все инциденты будут исчерпаны.

Вот теперь Валентина действительно испугалась:

– Василий Васильевич, – она сцепила пальцы, так, что побелели костяшки, – я люблю своего мужа! Сжальтесь!

Василий Васильевич негромко крякнул и откинулся на спинку сиденья. Валентина с ужасом поняла, что ее семейное счастье не было предусмотрено спецслужбами и теперь вся ее дальнейшая жизнь целиком и полностью зависит от порядочности сидящего напротив нее человека. Она почти не знала Кузнецова, лишь каким-то шестым чувством, едва уловимо, ощущала: этот человек не подведет, не должен подвести. Но уверенности не было; как не было ее и тогда, когда она с грудным ребенком на руках скрывалась от бандитов. Как не было ее и после, когда она встретила Роберта – мужчину ее мечты; как нет ее и теперь, потому что ее жизнь, ее судьба, все, что ей дорого висят на волоске, и этот волосок готов вот-вот оборваться…