На линии огня - Михаил Сидорович Прудников

Происшедшее требовало тщательного анализа. В штабе бригады мы собрали специальное совещание. Собственно, цель противника, равно как и методы ее достижения нам была ясна. Полагая подполье наиболее слабым звеном партизанского фронта, враг решил через него добраться до нашего командования. Он предпочел оставить на свободе расшифрованного подпольщика и нашего разведчика, зато, усыпив нашу бдительность, достичь более крупного успеха, нежели арест рядовых бойцов.　

Мы понимали: враг не остановится на этом своем провале. Последующие события показали, что наши опасения не напрасны.　

Накапливая информацию, анализируя ее, мы уже приступили к осуществлению очередной операции против абвера и гестапо, в ходе которой испытанными бойцами показали себя не только разведчики «Неуловимых», но и белорусские подпольщики.　

В ближайшие недели «центр тяжести» этой операции переместился в Полоцк и Ветрино.　

3. «ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ»

В деятельности еще одного из многих отрядов бригады «Неуловимых» было несколько примечательных особенностей. Он, как правило, первым встречал карателей, выходивших из гарнизонов Полоцка и Ветрино на борьбу с партизанами и для грабежа местных жителей. Он же служил и перевалочной базой для всех диверсионных групп бригады из отрядов, расположенных по другую сторону Двины. Он обладал маневренностью, которая позволяла подключать его бойцов к любой крупной операции. Этих качеств отряда, воспитанных в нем его командирами, требовала и обстановка, и его своеобразное географическое положение — он размещался в непосредственной близи от крупных вражеских эшелонов и в то же время стоял на перекрестье основных партизанских троп.　

Как и другие подразделения «Неуловимых», отряд состоял в основном из военнопленных, бежавших из фашистских лагерей и тюрем, из местных добровольцев, из подпольщиков, вынужденных уйти в лес от преследования гестапо. Пожалуй, он чаще других участвовал в совместных отрядных действиях. Особенно это сказалось в проведенной «Неуловимыми» операции по спасению детей детского дома имени Ленина, оказавшихся на оккупированной гитлеровцами территории. Кроме детского дома имени Ленина, под защитой «Неуловимых» находился также полоцкий детский дом. Оба они не успели эвакуироваться в первые дни войны, попытались было где пешком, где на подводах уйти на восток, но были остановлены оккупантами и вынуждены были вернуться: полоцкий — в город, а имени Ленина — в Быковщину.　

Ужасает рассказ педагогов детского дома имени Ленина о первой встрече с оккупантами. Сначала они услышали команду остановиться на дороге, по которой брела колонна детей. Неожиданно гитлеровцы стали совать в руки ребят хлеб, шоколад, другие угощения. Изголодавшиеся малыши потянулись к «подаркам», но после того как отклонили затворы фотоаппаратов, у детей все отняли. Оказалось — фашистам нужно было инсценировать радушную встречу их местными жителями, даже детьми.　

Через несколько месяцев, когда детдом уже расположился в своем старом, разграбленном варварами здании и испытывал большой недостаток в продовольствии, несколько мальчишек двенадцати-четырнадцати лет разошлись по соседним хуторам в надежде трудом заработать кусок на пропитание. Новый порядок счел их действия преступными,　дети были силой согнаны обратно и в наказание избиты на глазах у всех ребятишек. Впрочем, бесновавшимся палачам оказалось этого недостаточно, и они стали палить поверх детей из ручного пулемета, давая понять, что в следующий раз за подобные «проступки» последует расстрел.　

Волной негодования прокатилось среди партизан известие о варварском отношении гитлеровцев к детям, которых судьба и без того наказала, лишив их родителей. Мы не могли оставить детей без заботы. Было предпринято все возможное, чтобы обеспечить детдом пропитанием, одеждой, дровами на зиму.　

Гитлеровцы, конечно же поняли, кто взял шефство над ребятами. Поначалу они лишь всячески осложняли наши действия, даже устраивали засады на подступах к детскому дому. Но в конце концов противник решил повести более изощренную игру: внешне он ослабил наблюдение над домиком в лесу, зато предпринял попытку внедриться к нам через детдом. Однако и здесь врагу не удалось достичь цели: «Неуловимые» перевели детей в зону, контролируемую партизанами, куда не могли дотянуться грязные руки гестапо.　

Спасение детского дома — лишь одна из страниц биографии подразделения, командовать которым был назначен младший лейтенант Иван Павлович Комлев.　Комиссаром отряда был Иван Григорьевич Юхно, начальником разведки — Петр Сташкевич, начальником штаба — Сергей Лубянников.

Организуя по заданию подпольного райкома партии спасение детского дома, мы понимали, что враг постарается помешать выводу детей в партизанскую зону. Значит, нужно направить противника по ложному следу. Задание было поручено отряду Комлева, где за его исполнение взялся по рекомендации командира и начальника разведки Сергей Лубянников.　

Прежде всего надо было «известить» врага о более поздних сроках нашей операции, снабдив эту версию твердыми «доказательствами», в которых он не усомнился бы.　

По разработанной «легенде» требовался курьер, которому гитлеровцы поверят. Предложение использовать нашего разведчика в качестве «перебежчика» мы отклонили, потому что, во-первых, не были уверены, что враг попадется на этот крючок, и во-вторых, не имели права рисковать человеком. Решено было искать курьера среди тех, кто действительно верой и правдой служил немцам, был у них на хорошем счету.　

Разведчик отряда «Сокол», служивший на станции Ветрино стрелочником, информировал нас, что в местной унтер-офицерской школе среди персонала есть подходящая кандидатура. Безусловно, главная наша надежда была на ветринских подпольщиков, в последнее время зарекомендовавших себя опытными бойцами. «Сокол» в целях конспирации должен был оставаться в стороне.　

Сергей Лубянников отправился в Ветрино и там встретился с местным подпольщиком Устюжиным. Признаться, он был немало удивлен, когда тот сообщил ему, что какой-то служащий унтер-офицерской школы выражает страстное желание примкнуть к партизанам. Неужели повезло? Человек, которого он должен был найти, сам шел навстречу…　

— Его зовут Алексеем, — рассказывал Устюжин. — Горит желанием драться с фашистами. Натаскал ко мне в сарай оружия, патронов, гранат. Говорит, что в последнее время немцы стали не доверять ему и он опасается ареста. Просит перебросить его в отряд.　

— Как познакомился с ним? — спросил Сергей.　

— Не беспокойся, стал успокаивать Устюжин, — не первый день воюю. Познакомился давно. Сначала присматривался. Он первый разговоры начал, я долго молчал в ответ. Он меня в трусости обвинять стал.　

— Немного для того, чтобы поверить ему, — сказал Сергей.　

— Ты думаешь, я словам поверил? — обиделся Устюжин. — Я делам поверил. Ну сам подумай: однажды арестовали наших двоих, посадили в школьный флигель, я сказал ему об этом, так он ночью часового убил и выпустил товарищей. Причем знаешь, как рисковал? Сам их провел по улицам к нужному дому, патрулям пароль говорил, их и пропускали.　

— Он действительно убил часового? Сам видел или рассказывали?　

Устюжнн усмехнулся:　

— Ты уж совсем меня за ребенка считаешь. Я, брат, за ним присматривал.