Перерожденный грех (ЛП) - Ларисса Айон

Кон открыл уже было рот, чтобы сказать «нет», но внезапно Син оказалась рядом.

— Есть, — вмешалась она. — Еще одно кормление должно помочь. Так что любая вещь, для которой он тебе нужен может подождать.

— Син…

Она втихаря ущипнула Кона за задницу, таким образом заткнув его и заставив чуть ли не подпрыгнуть. Бран глянул на них и когда ничего не сказал, Син небрежно взмахнула рукой в его сторону.

— Беги один. Оставь нас.

Брана буквально трясло от ярости, для Кона это было одновременно и смешно и «вот блин!». Наконец Бран зарычал:

— У тебя, Кон, есть время до завтра, чтобы уладить свои дела. Если мы будем вынуждены разыскивать тебя, ты проведешь в Лункрейт целый год.

Бран и мужчины ушли, и Кон тихо выругался. Лункрейт было интересным местом наказания дампиров. Брошенный в железную клетку во время полнолуния дампир, впадал в безумие на три дня, не в состоянии охотиться, выть и даже пошевелиться. К тому времени, когда дампир оправлялся от полученной травмы, наступало новое полнолуние.

Рука Син легла на его плечо — робкое, удивительно нежное прикосновение. Кон повернулся к ней лицом.

— Син… черт.

— Да.

Смутившись, он хмуро взглянул на нее.

— Что?

Она прижалась своими соблазнительными формами к нему и его тело мгновенно, неистово ответило, ожив и воспламенившись.

— Займись со мной любовью.

— Прямо здесь? — Он надеялся, что она не услышала, как сдавленно прозвучал его голос.

— Ну, только не так близко от хижины. — Она положила ладонь ему на сердце, и волк внутри него завыл. — Пожалуйста. Похоже, у тебя есть какие-то проблемы, которые ты должен решить, да и я должна идти, так что это может быть последний раз на какое-то время.

Или навсегда. Не высказанная вслух правда повисла между ними в воздухе, буквально осязаемая в тумане их дыхания. Он все еще не хотел отпускать ее, но несвоевременное появление Брана расставило вещи по своим местам. Если бы Син направилась в больницу, то там была бы доступна для него и Кон не думал, что у него хватило бы силы воли остаться в стороне. То, что она направлялась в логово, было лучшим выходом для них обоих.

— Да, — прохрипел он. — Черт возьми, да.

Она провела пальцем по его груди вниз, игриво щелкнула по поясу… и потом быстрее ветра понеслась прочь. Через несколько ярдов, она бросила на него знойный взгляд через плечо и… его инстинкт охотника проснулся. Кон настиг ее, когда она петляла среди елей, и повалил на пушистый снег. Оказавшись на земле, Син не сопротивлялась. Вместо этого, она перевернула его на спину, и хотя было морозно, Кон совсем не чувствовал холода, когда она расстегнула его штаны и высвободила уже твёрдый член.

Потом она поднялась и сняла свои штаны. От одного только ее вида, стоявшей над ним, со слегка приоткрытым и блестящим от влаги лоном, он едва не кончил.

— Тебе ведь нужно кормиться, да?

— Я не могу. — Его голос дрогнул от разочарования. — Только не от тебя.

— Ты не обязан пить. Я просто хочу еще один раз почувствовать в себе твои клыки.

— Син, — простонал он, но не мог ей отказать, кроме того, возможно это будет в последний раз. После этого, он направиться в Шотландию и больше никогда ее не увидит, так что ее жизни ничего не будет угрожать — по крайней мере с его стороны, в конце концов, его тяга к ее крови постепенно умрет.

Хотя он знал, его страсть к ней не угаснет никогда.

— Не могу дождаться почувствовать тебя внутри, — прошептала она.

Кон снова застонал, и когда она поставив ноги по обе стороны от его тела и сделала пару шагов, дыхание Кона стало жарким. Прерывистым. А как только она опустилась, и вовсе перестал дышать.

Его руки дрожали, когда он обхватил ладонями ее великолепную задницу, чтобы удержать на месте. Она расположила свое лоно напротив его губ, и он исполненный восторга, поцеловал ее. Потом проник в нее несколько раз языком, так словно это был его член, а затем протяжным движением языка лизнул ее расщелину.

— Боже, как хорошо, — прохрипела она в то время как перенесла свой вес, чтобы разместить бедренную артерию напротив его рта. Он все еще мог попробовать ее и когда его клыки удлинились, Кон позволил себе еще один раз вкусить ее, проведя быстрым движением языка по ее клитору.

А потом погрузил клыки в ее бедро, наслаждаясь потоком ее жизненной силы во рту. Ее острый вкус смешался с возбуждением, заставляя его бедра двигаться бессознательными толчками, ища место, где только что был его язык.

Кровь Син подействовала на него как доза героина, одновременно удовлетворяя его голод по ней и усиливая, укрепляя еще больше. В тоже время ее феромоны инкуба ударили в Кона и его эротический голод боролся с жаждой крови. Син застонала, склоняя чашу весов. Слава богам, что он питался именно таким способом, потому что ему нужно было прекратить пить кровь, чтобы оттрахать ее. Если бы он укусил за горло или запястье, остановиться было бы невозможно.

Неохотно, он втянул клыки. Медленно лизнув места проколов, он продолжил путь к ее лону. Нежно раздвинул языком губы и позволил ей задавать темп, пока страсть не подтолкнула ее к более агрессивным действиям.

Син отступила от него и спускаясь вниз по его телу, провела губами по груди, прессу, пока его член не скользнул между ее губ. Святые угодники, это было умопомрачительно. Ее язычок закружил вокруг его головки, а потом она взяла его еще глубже в рот. Ее посасывающие движения были восхитительны, задыхаясь, Кон чуть сдерживался, чтобы не кончить. Наконец она подняла голову, но прежде чем опустится на него, зачерпнула немного снега.

Кон в удивлении приподнял одну бровь и Син подарила ему такую греховную улыбку, какую он никогда раньше не видел, в то время как слепила руками небольшой снежок. Он чуть не проглотил собственный язык, когда она раздвинула свою плоть пальцами и засунула внутрь снежок. Боже правый! За свою тысячу лет, он много чего переделал, но такое!? Подобное было впервые.

Сжав его член в руке, она направила его в себя. Син была влажной, горячей и когда его головка наткнулась на снег, эротический контраст заставил его зашипеть от удовольствия. Медленно, Син раскачивалась вперед-назад и хотя ее ступни и ноги должно быть замерзли, она не жаловалась. Казалось, она даже не замечала этого. Каждое движение позволяло ему почувствовать эту черт-побери-восхитительную смесь жара и холода и каждый раз, когда он дотрагивался головкой до снежка внутри нее, она всхлипывала.

— Где… ах, да, вот так… ты этому научилась?

Подавшись вперед, она провела холодными губами по его губам.