Скандал ей к лицу - Ширли Басби

– Клянусь душой! Это же совсем не по правилам, – запротестовал лорд Бекуорт. – Вы должны предоставить вашим секундантам сделать попытку решить дело миром.

Джулиан ни на шаг не изменил своей расслабленной позы у стола, но глаза его не отрывались от лица Тиндейла и выражение их было, как у тигра, готовящегося к прыжку.

– Может быть, это не по правилам, – сказал он, – однако требования протокола соблюдены. К тому же нам повезло, и здесь присутствуют врач и, кроме секундантов, весьма респектабельные свидетели. Так что ничто не мешает дуэли состояться здесь и сейчас.

Тиндейл коротко кивнул.

– Я согласен. Секундантам нечего обсуждать.

Обратившись к Чарлзу, Джулиан сказал:

– По-моему, у тебя имеется парочка отличнейших шпаг. Мы их и возьмем. – Он брезгливо приподнял губу – Если конечно, у Тиндейла и его секундантов нет возражений.

– Никаких, – произнес Тиндейл, мысленно проклиная себя за то, что упустил преимущество.

– Тогда, пока Чарлз отправляется на поиски шпаг, давайте приготовимся, – объявил Джулиан.

Было ясно, что делать нечего: дуэль состоится здесь и сейчас.

Когда Чарлз отправился за шпагами, остальные джентльмены, некоторые выражая недовольство, другие высказывая опасения, но все взбудораженные происходящим, а кто-то даже заключая пари на исход схватки, стали быстро расчищать комнату. Канделябры отставили подальше, столы передвинули в дальний торец, а стулья убрали с дороги, пока не освободилось обширное пространство посередине большой комнаты, открыв взорам всю роскошь многоцветного узора дорогого турецкого ковра. Чарлз вернулся со шпагами, и секунданты, тщательно рассмотрев, признали их вполне пригодными Дуэлянты и секунданты после этого разошлись по противоположным концам комнаты, свидетели выстроились вдоль стен.

– Ты сошел с ума? – прошипел Маркус, когда они с Джулианом и Чарлзом остались наедине.

Снимая сюртук, Джулиан пробормотал.

– Мы же все согласились, что он заслуживает смерти.

– Да, но кто решил, что этим должен заняться ты? Чарлз и я справились бы с этим не хуже. У тебя ведь есть обязанности... Или ты забыл о своей жене? О ребенке которого она носит?

Взяв из рук Чарлза шпагу, Джулиан ответил:

– Я не забыл о них и верю, что если случится худшее, вы с Чарлзом о них позаботитесь. – Он помедлил, и болезненная гримаса промелькнула на его лице. Думать о Нелл и ее горе сейчас было без толку. И не время было в эту минуту размышлять о разумности его поступка. Ему нужна была ясная голова, но покинуть Нелл без прощального слова он не мог и, сделав глубокий вздох, сказал: – Если я умру, скажите моей жене, что я ее люблю. Она дала мне неизмеримую радость, и моя последняя мысль была о ней и нашем ребенке.

– Ад и все его дьяволы! – взорвался Маркус. Он с досадой посмотрел на Чарлза: – Ради Бога, сделай что-нибудь!

– Я? Почему я? – осведомился Чарлз. – Если нашему достопочтенному кузену не повезет и он сегодня умрет, я унаследую титул. – Он криво усмехнулся: – Будь уверен, милорд, я буду глубоко скорбеть о тебе и клянусь, что позабочусь о твоей вдове.

Джулиан бросил ему красноречивый взгляд.

– Знаешь, – задумчиво произнес он. – Ты проявляешь свое легкомыслие в самые неподходящие моменты.

– Это лучше, чем ломать руки, как старая дева, Маркус.

Маркус яростно рванулся вперед, однако Джулиан быстрым движением предотвратил его наскок на Чарлза.

– По-моему, я дерусь сейчас на дуэли, – тихо упрекнул их он. – Потом вы можете изрезать друг друга в клочья... если захотите, но пока помните, что вы мои секунданты.

Он начал отворачиваться от них, но Чарлз ухватил его за руку и угрюмо промолвил вдруг севшим голосом:

– Ты ведь знаешь, кузен, что если ты падешь, Тиндейл не переживет тебя больше чем на минуту.

Джулиан ответил слабой улыбкой и кивнул темной головой:

– Я в этом ни на миг не сомневался... несмотря на твое дьявольское нахальство.

Джулиан снял вышитый жилет и положил его поверх сюртука. Затем он закатал рукава тонкой батистовой рубашки и, взяв в руки шпагу, проверил ее балансировку. Оказалось, что память его не подвела: это было изумительное оружие. «Слишком изысканное, – зло подумал он, – чтобы марать его о Тиндейла».

Пока Джулиан готовился, Тиндейл делал то же самое, и мгновение спустя оба дуэлянта встали лицом к лицу. Они встретились в центре свободного пространства, и их клинки поцеловались, знаменуя дуэльное приветствие.

Несмотря на то что в комнате было немало джентльменов, наступила полная тишина, и клинки запели, соприкоснувшись первый раз всерьез. Никто не сомневался, что дуэль не остановится на первой крови, многие считали, что увидят смерть.

Джулиан и Тиндейл не маневрировали стильно. Они выслеживали друг друга. Никакой хитрой работы ног, чтобы вызвать восторг и уважение зрителей, не было. Это была дуэль, в которой каждый из противников думал лишь том, чтобы убить оппонента. Они начали довольно медленно, так как уже встречались ранее и знали цену умению друг друга. В этом элегантном танце смерти они испытывали силу врага и поджидали миг его слабости или рассеянности.

В комнате не было слышно других звуков, кроме приглушенного топота сапог по турецкому ковру и скрежета клинка о клинок. Джулиан легко отражал выпады Тиндейла, лезвия шпаг сверкали серебром в свете свечей. Дуэль, казалось, длилась бесконечно: выпад, уход, встретились, разошлись... и снова повтор того же. Ни один из противников не мог найти открытый момент для атаки. Затем шпага Тиндейла внезапно скользнула сквозь защиту Джулиана, и на его предплечье появилось длинное алое пятно.

– Хватит! – вскричал сквайр, лицо его выражало тревогу. – Вы уже пустили кровь противнику.

– Но я не получил удовлетворения! – прорычал Тиндейл и снова бросился на Джулиана.

Легким пируэтом Джулиан ушел от него, однако тут же вернулся, и сталь вновь со звоном ударилась о сталь. С потемневшим угрюмым лицом Джулиан продолжал атаковать, безжалостно заставляя Тиндейла пятиться. Его шпага сверкала как молния, и рубашка Тиндейла вскоре была изрезана и окровавлена из-за множества мелких уколов клинка. Рубашка Тиндейла скоро повисла клочьями, он задыхался, однако был отличным фехтовальщиком, и хотя Джулиан смог нанести ему оскорбительный ущерб, он так и не сумел найти слабинку в за-щите Тиндейла, чтобы нанести смертельный удар.

Пот градом катился по лицу Тиндейла, когда его шпага вновь отбила выпад шпаги Джулиана. Его раны саднили и кровоточили. Плечо болело, а дыхание со свистом вырывалось из груди. Он сумел до сих держать Джулиана на расстоянии, однако понимал, что не сможет делать это бесконечно. Страх развернул свои змеиные кольца в его животе, и мысль о победе нал Уиндемом исчезла, рассеялась как дым... Теперь Тиндейл дрался за свою жизнь.