Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

Кое-как обуздав не дающее расслабиться беспокойство, я попытался отвлечься, перебирая в памяти события последних дней. После разговора с Ксардасом, я был вынужден покинуть башню, использовав единственную руну телепортации, что была в моём распоряжении. Спуститься с верхнего этажа башни обычным способом, без использования магии, не представлялось возможным — отшельник не озаботился оборудованием иного входа, кроме пентаграммы. Видимо, это помогало ему избежать незваных гостей. Очутившись в хорошо знакомой пещере неподалёку от хижины Кавалорна, где теперь ночевал также и сбежавший из замка Скорпио, я, стараясь, где это возможно, держаться подальше от дороги, отправился к южным воротам Старого лагеря. Для верности, пришлось обойти лагерь по периметру с другой стороны, выбрав самый длинный, но зато нехоженый, и потому более безопасный путь. Мне повезло, что стражи около моста не было. Теперь за водой выходили не по одному человеку, а целым вооружённым конвоем.

К моей радости, Диего всё ещё ошивался у южных ворот, наблюдая за дорогой, которая шла из Болотного лагеря. Он был рад увидеть меня целым и невредимым, хотя немного и удивился моему приходу. Как оказалось, его дежурство было продуктивнее моего — ему удалось предупредить и тем самым спасти от смерти, по меньшей мере, пятерых человек. Помимо Везунчика, он успел остановить нескольких шедших из Братства послушников — бывших рудокопов, которые ещё не успели стать полноправными членами секты. Когда-то они бежали от рабской жизни, надеясь в учении гуру и курении вышибающей мозги травы обрести покой. Время показало, как они ошиблись: секта превратилась в бурлящий котёл, полный безумцев, проповедующих абсурдные идеи и спорящих до хрипоты об истинном пути, а порой и вовсе хватающихся за оружие при одном лишь неосторожно брошенном в адрес Спящего слове. Для новичков покинуть Болотный лагерь было проще, чем для тех, кто там был уже давно — пристрастие к болотной траве формировалось хоть и незаметно, но не слишком быстро, да и её пагубное воздействие во всей красе проявлялось лишь через несколько месяцев, а то и лет постоянного употребления. В общем, именно группу таких бежавших от безумия и хаоса новичков и остановил Диего. Стража у ворот Старого лагеря перебила бы их всех без размышлений — данный им приказ был однозначен и предельно ясен. Следопыт отправил бедолаг искать счастья в Новом лагере. Дела там тоже были не сахар, но, по крайней мере, там пришельцев не убьют без причины.

Призрак тоже уже подумывал бросить свой пост, потому как походило на то, что никто здесь больше не появится. Мы решили подождать до вечера вместе. Коротать время за разговором было веселее, хотя большую часть дня мы всё равно молчали, думая каждый о своём. До темноты никто так и не появился, мы решили больше не тратить своё время попусту, и под прикрытием ночи отправились в наше укрытие у входа в орочьи земли. Я боялся, что придётся разбираться со стражей на аванпосте, однако всё оказалось проще. Когда Везунчик узнал от Диего о поступке Гомеза — нападении на Свободную шахту и убийстве магов огня — он пришёл в ярость и по пути от южных ворот до северных, куда он заглянул навестить меня, завернул в гости к двум одиноким постовым. Разговор наёмника со стражниками был короток. Да, они были вооружены дальнобойными арбалетами и завидели врага заранее. Однако это их не спасло — повинуясь какому-то мистическому чутью, наёмник благополучно уклонился от пущенных в него болтов и в рукопашной схватке расправился с ненавистными прихвостнями рудных баронов.

Когда мы с Диего проходили мимо, трупов уже не было — новая смена забрала их и оттащила в лагерь. Только кровавые следы на траве и брызги крови на досках ворот напоминали о случившемся. Почему-то я порадовался, что не я один потерял над собой контроль после произошедшего. Везунчик расправился со стражниками также жестоко, как и я возле Старой шахты. Впрочем, ничто не оправдывало убийства, и я устыдился своих мыслей. После инцидента Гомез, по всей видимости, принял решение больше не тратить людей впустую и снять все внешние караулы, кроме, естественно, охраны площади обмена. Её, наоборот, усилили — я видел выходящий в ту сторону отряд стражи ещё пока стоял у ворот.

Оставшиеся пару дней до встречи с Лестером и Горном мы с Диего провели в укрытии. Следопыт был уверен, что наши друзья явятся вовремя, потому что попросил Везунчика предупредить их о том, что несмотря ни на что встреча состоится как обычно. Подумать только, меньше чем за неделю облик колонии изменился до неузнаваемости: Старый лагерь из приветливого мирного шахтёрского городка превратился в запертую на карантин тюрьму; с таким трудом устанавливавшиеся добрососедские отношения рухнули, оставив вместо себя пожар раздора и смертельной вражды; тихий и процветающий Болотный лагерь стал приютом для сумасшедших и одержимых; лучшие маги огня Миртаны, стоящие на пороге избавления от пут барьера, были предательски убиты; а само предназначение рудниковой долины было поставлено под сомнение, ведь без Старой шахты экспорт руды становился невозможен. Маги воды готовились осуществить взрыв собираемой годами рудной горы, но Ксардас утверждал, что это будет непростительной ошибкой, при этом не предлагая взамен ничего конкретного и требуя ждать. Мне было о чём подумать. В отличие от Диего, выходящего на охоту, я ни разу не покинул укрытия и теперь посреди ночи сидел у костра, бессмысленно уставившись в пламя. Бездействие начинало меня тяготить. Утром наступал седьмой день с последней встречи, и я надеялся, что разговор с друзьями сдвинет дело с мёртвой точки.

Глава 30. Одержимость

Горн явился незадолго до полудня, пройдя дорогой мимо круга камней через орочьи земли. Нам долго пришлось выслушивать его ругань и причитания:

— Идиоты! Мы с тобой идиоты, Диего! — кричал Горн, — столько раз ходили здесь, выслеживая добычу, и ни разу не подумали о том, как близко отсюда до Свободной шахты! Остолопы! Кретины! Недоумки!

— Тише-тише, не кипятись, — попытался успокоить друга Диего, но тот и слушать не хотел, продолжая свою щедро сдобренную нецензурными словечками тираду.

Горн выглядел не самым лучшим образом — от него за версту разило потом и алкоголем, на доспехах повсюду виднелись следы запёкшейся крови, в основном чужой, но местами и его собственной. По его словам, он был ранен несколькими стрелами, которые по счастью почти полностью завязли в броне и ушли в тело не больше, чем на глубину наконечника. Стрелы уже давно извлекли, а раны обработали,