Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

Я открыл было рот, чтобы сказать, что не игнорируй я предупреждения, то сейчас даже не смог бы сюда попасть, однако отступник прервал меня:

— Молчи. Я и так уже услышал достаточно. Властью данной мне Инносом, я посвящаю тебя в третий круг магии.

Я разинул рот и закрыл его, не найдя, что на это ответить. В произошедшем посвящении странным было всё — как его краткость, отсутствие каких-либо наставлений или обучения, так и то, что человек в облачении некроманта говорил от лица Инноса. Переварив сказанное чародеем и несколько раз нервно моргнув, я всё-таки произнёс:

— Что? Так просто?

— А чего ты ждал? Боя барабанов и победного рёва труб?

— Нет, но…

— Довольно! Не заставляй меня передумать. Когда барьер падёт, можешь смело говорить, что был посвящён в третий круг — то, что ты ещё жив свидетельствует о твоей подготовке лучше любых слов. А сейчас поговорим о другом. Ты нашёл среди каторжников Вершителя?

Прямой и неожиданный вопрос сбил меня с толку.

— Ну… Я даже не знаю… Есть один человек…

— Меня не интересуют твои рассуждения. Говори кратко и по существу. Чем он привлёк твоё внимание?

Как мог быстро я описал Ксардасу успехи Везунчика за последние недели. То, как новичок за несколько дней освоился в колонии, помог сектантам провести церемонию, убил матку ползунов, обыскал кишащие орками гробницы и потом за считанные дни добыл все пять юниторов.

— Интересно, — задумчиво проговорил Ксардас, — похоже, пророчества могут говорить именно о нём. Новая реинкарнация Робара Великого… Странно, что пока все его действия сдвигают чашу весов в сторону Белиара. Если теперь маги воды с его помощью ещё и взорвут свою ненаглядную рудную гору, это может окончательно всё разрушить… И тогда мы будем обречены.

— Но почему?

Ксардас бросил на меня пренебрежительный взгляд, но не удостоил ответом. Поняв, что он не собирается комментировать свои рассуждения, я попытался сгладить возникшую неловкость:

— Похоже, маги воды не способны контролировать взрыв руды без помощи магов огня. Везунчик говорил, что его направляли к нам за помощью.

— Вот оно что! — произнёс Ксардас так, будто для него всё резко встало на свои места, — в таком случае, если я хоть немного знаю Сатураса, остаётся лишь ждать.

— Эээ… Чего ждать? — непонимающе переспросил я.

— Увидишь, — сказал Ксардас, вновь дав понять, что не собирается ничего объяснять, — и, если этот твой Везунчик, действительно, не откладывает дел на потом, то нам пора прощаться.

— И что мне делать дальше?

— Тебе? — маг словно удивился моему вопросу, — отправляться к магам воды, естественно. Кто-то же должен проследить, чтобы они не наделали глупостей. Несмотря ни на что, такая вероятность всё же остаётся.

— Но я при всём желании не смогу помешать их планам.

— Ты говоришь так, хотя ещё не только не попытался, но даже и не подумал об этом. Не заставляй меня менять мнение на твой счёт. А теперь уходи. Когда твоя помощь вновь понадобишься, я найду способ дать тебе знать.

— Хорошо… А где здесь выход?

— Его нет, — Ксардас улыбнулся и отвернулся к своей книге. Стало ясно, что разговор окончен.

Глава 29. Ночной кошмар

— Работать, Морра! — громкий отрывистый крик сопровождался коротким взмахом плети.

Я невольно скорчился, сердце сжалось, но через мгновение с облегчением выдохнул — удар предназначался другому. Ненадолго опустивший кирку раб рядом со мной скорчился от боли и упал на колени. Орк замахнулся для очередного удара, но человек, напрягши последние силы, быстро поднялся и принялся за работу. Через дыры багровой и изодранной на спине рубахи виднелась вздувшая и сочащаяся кровью кожа. Некоторые раны уже загноились. Я чувствовал, что и моя спина выглядела не лучше. Здоровенный, одетый в кованные доспехи орк удовлетворённо хмыкнул и продолжил обход. Впереди досталось ещё одному бедолаге, который, как показалось надсмотрщику, работал не слишком усердно.

Пот скатывался по лицу, лез в глаза, но я боялся хоть на мгновение отпустить кирку, чтобы протереть лоб. Орки сегодня лютовали, спеша окончить работу в назначенный срок, шаманы давили, а надсмотрщики отыгрывались на несчастных пленниках. Скоро работа будет окончена, и лишь одному Белиару ведомо, чем это для нас кончится. Скорее всего, всех принесут в жертву неведомому демону, о котором только и судачат наши поработители. Крушаку… Сколько я уже торчал в этом забытом Инносом подземелье, копая тоннели, лишённый солнечного света, нормальной пищи и сна? Казалось, что вся жизнь состояла из одних лишь размеренных взмахов киркой. Кем я был до этого? Я не помнил… Мышцы на руках рвались и ныли, спина превратилась в железную заготовку под молотом кузнеца. Однако я до сих пор работал: копал, дробил, носил камни и… трупы товарищей. Страх подгонял вперёд и, хотя казалось, что ничего, что может заставлять цепляться за жизнь, уже не оставалось, я не мог бросить всё и отдаться смерти.

На то была причина. Смерть не была выходом, об этом позаботились богомерзкие шаманы. То, что они делали с павшими или непокорными рабами было непонятно простым смертным, но вселяло ужас, трепет и страх… В катакомбах не раздавались звуки человеческой речи, лишь ломанные оркские угрозы иногда прерывали мерный перестук шахтёрских инструментов. Сам же язык этих варваров больше походил на брачный клёкот гигантских варанов, чем на членораздельную речь. Тем не менее, именно орки были хозяевами, а я лишь жалким рабом, недостойным даже объедков с хозяйского стола. Мы ели то же, что и их бешенные озверевшие псы, натасканные разрывать беглецов живьём. Ярость нарастала в груди, но вместо врага я выплёскивал её на каменную стену, круша неподдающийся камень.

Удар, удар, удар… Кирка вибрировала в руках, отдаваясь тупой давящей болью в затёкших ладонях. Орк прошёл мимо по второму кругу, я чувствовал его испытывающий взгляд на своём затылке, от него бросало в дрожь, хотелось зарыться в груду камня, раствориться в ней и исчезнуть. Я отстаю, работаю слишком медленно, надо стараться, стараться, стараться…

Походящий на живого мертвеца раб, недавно получивший удар плетью, выронил кайло и повалился на пол. Орк гневно вскинул руку для удара, плеть разорвала и без того изрезанную спину, но человек даже не пошевелился. Он был мёртв. Ещё одно сердце не выдержало безумной гонки, предпочло всеохватывающую тьму нескончаемому кошмару боли и унижения. Орк выругался на своём дребезжащем наречии, скомандовал что-то и ткнул в меня пальцем. Я не понял ни слова, но и без этого знал, что требуется. Древко кирки с трудом отлепилось от превратившихся