От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

Всеми узнаваемый в Ленинграде-Питере народный депутат СССР Собчак в 1990-м запросто обзавёлся мандатом депутата городского и без проблем был избран председателем Ленсовета. Главным, по тогдашнему местному законодательству, лицом в городе на Неве. Путина в свой аппарат Собчак зачислил советником по международным связям. Но вменил ему исполнять обязанности его помощника и доверенного лица по самым разным вопросам.

Формально вся власть в Ленинграде-Питере принадлежала Совету депутатов и их предводителю, реально – ими формируемому горисполкому. Пост председателя Ленсовета, номинального главы города, высоко о себе мнившего Собчака не устраивал. Он склонил депутатов учредить институт избираемого горожанами градоначальника, выиграл выборы мэра и получил право лично расставлять все кадры управления. Путин им переводится из штата Ленсовета в мэрию и назначается председателем её Комитета по внешним связям.

С началом в 1992-м реформ шоковой терапии Ельцина выживание четырехмиллионного Ленинграда-Питера во многом определялось за его пределами. То есть, оно зависело от поставок товаров из-за границы, от иностранных кредитов и модных в ту пору гуманитарных подачек зарубежных организаций. Быть всему тому или не быть – решалось во внешнеэкономическом комитете мэрии, и тот под грузом обязанностей лицом в грязь не ударил. Председатель комитета, бывший студент Собчака Путин надежды своего преподавателя на него, как на администратора, оправдал и был им возведён на пост первого заместителя мэра.

Из двух первых замов Собчака в 1994–1996 годах – Владимира Путина и Владимира Яковлева – один из Владимиров являлся более первым. Без визы Путина Собчак не подписывал ни единый важный документ. Ему самому, не расставшемуся с амбициями политика всероссийского масштаба и погружённому во всевозможные представительские тусовки и интервью, вникать в занудные проблемы города было недосуг, а своему бывшему студенту и первому заму Путину он доверял всецело. В Ленинграде-Питере, опять обозванном Санкт-Петербургом, был градоначальник – мэр Собчак и был неофициальный премьер-министр городского правительства – Путин.

По объёму иностранных инвестиций в середине девяностых Санкт-Петербург занимал первое место в России. Липло ли кое-что или многое из потоков крутившихся в городе шальных денег к рукам власть имущих – знают воды Невы. Никакие обвинения в злоупотреблении служебным положением, выдвинутые против Путина в прессе и судах, доказаны не были.

На выборах уже не мэра, а губернатора Северной столицы в 1996-м Анатолий Собчак, красноречие которого на фоне всё свирепевшего в стране и городе упадка поднадоело избирателям, набрал на 1,7 процента меньше голосов, чем его второй первый зам Владимир Яковлев. Поражение Собчака отодвигало Путина в тупик, из коего его новый выход в какую-либо власть не просматривался. Ни в мэрию Ленинграда-Питера, ни в администрации иных городов и областей, ни в федеральные органы управления его никто не жаждал пригласить. Но как по прихоти рока карьера Путина в гражданской власти началась, так она и возобновилась.

В Ленсовет и мэрию Северной столицы Путин попал по воле случая. По вновь подвернувшимся ему тесным контактам с Собчаком в ректорате Ленинградского университета.

Волей же случая, на встрече мимоходом в аэропорту – Путин рассказал об этом в книге «От первого лица» – перед ним открылась дверь в неприметную структуру, обслуживавшую Кремль, правительство и парламент. А из кабинета этой структуры ему суждено было начать не восхождение – взлёт к вершине власти в России.

С августа 1996-го Путин – замглавы Управления делами президента России. На исходе марта 1997-го он уже – начальник Главного контрольного управления президента и зам руководителя кремлёвской Администрации. В мае 1998-го Путин – первый зам в той Администрации. Спустя два месяца – директор Федеральной службы безопасности. С марта 1999-го – одновременно и секретарь Совета безопасности при президенте.

Менее чем за три года – шесть новых должностей. И каждая – всё выше и выше в иерархии власти. Биографы Путина обречены ломать головы – за счёт чего он, выставленный из питерской мэрии, быстро возвысился в Администрации президента России и добился первой роли в учреждениях стражи государства – в Федеральной службе и Совете безопасности?

Бесспорным в любой политической карьере является стародавнее правило: раз везенье, два везенье, но надобно и уменье. Надобно то уменье или качество конкретной личности, на которое в конкретном месте и в конкретное время есть спрос у тех, от кого карьера политика зависит.

В середине 1997-го Путин обживал свой первый кабинет в Администрации президента. А в Санкт-Петербурге разгоралось сражение между его градоначальниками – бывшим и действующим. Экс-мэр Собчак в газетном интервью обвинил губернатора Яковлева в связях с распоясавшейся на брегах Невы тамбовской преступной группировкой. Яковлев предъявил Собчаку иск в суде – по защите его губернаторской чести и достоинства. Тем же временем питерская прокуратура приступила к раскопке фактов о хозяйственных правонарушениях в мэрии при Собчаке. Троих её в прошлом сотрудников арестовали. А 3 октября 1997-го конвой ОМОНа взял под белы руки самого Собчака и доставил в следственный отдел городской прокуратуры на допрос для дачи показаний.

Известный всей стране политик оказался в шаге от тюрьмы. Прокуратуру Питера начальство из Москвы не одёрнуло. Генпрокурору Скуратову, в ту пору ещё покорному каждому чиху президента, указаний оставить Собчака в покое из Кремля не поступило.

У Ельцина неприязнь к Собчаку зародилась в дни их знакомства на первом Съезде народных депутатов СССР, в 1989-м. Никому не известный ленинградский профессор в цветастом пиджаке своим даром оратора отвлекал симпатии депутатов от популярного, но не блиставшего словом Ельцина. В оппозиционной ЦК КПСС и Горбачёву МДГ – Межрегиональной депутатской группе – Собчак состоял вместе с Ельциным. Но после того, как тот, уже в роли лидера Российской Федерации, начал борьбу с центрами власти СССР, Собчак раз за разом подливал воду на мельницу Горбачёва и до его отставки не порвал с ним отношений. Преступные Беловежские соглашения президента России с руководителями Украины и Белоруссии, упразднившие СССР, Собчак не осудил, но высказался о них в прессе неодобрительно.

Оконфузившись на выборах губернатора Питера в 1996-м, Собчак не расстался с верой в свою политическую значимость. Его публичная активность вызывала зуд в Кремле: любая буза тщившегося по-прежнему быть властителем дум профессора осложняла крутую заваруху в стране. Высшей власти спокойнее было бы, чтобы Собчак общался со следователями, а не с журналистами. Но неминуемый уже его арест не проистёк.

На допросе в прокуратуре Питера 3 октября 1997-го Собчак обнаружил у себя сердечный приступ. Во врачебной помощи ему не отказали, и он был госпитализирован. В Военно-медицинской академии, где начальствовал Юрий Шевченко, который в 1999-м, после вступления директора ФСБ Путина ещё и в должность секретаря Совета безопасности, получит пост министра здравоохранения России, поставили диагноз: у Собчака – инфаркт. Ни вызовы в прокуратуру, ни допросы в палате ему не положены. Менее чем за месяц самочувствие бывшего мэра улучшилось. Настолько, что 7 ноября он смог встать с постели, сесть в машину «Скорой помощи», доехать на ней до взлётной полосы аэропорта «Пулково», взойти своими ногами по трапу в частный самолёт и улететь на нём в Париж.

Известие о тайной эмиграции Собчака за границу Ельцина прогневило: черт-те что творится в стране! Но гнев его не распространился на того, кого в Службе безопасности президента подозревали в организации укрывательства Собчака от следствия в медицинской академии и переправке его через Хельсинки в Париж.

Подозреваемый был в единственном числе. Никто из заинтересованных в спасении от тюрьмы бывшего мэра Питера не имел влияния во власти. Никто, кроме его бывшего же первого зама, ставшего начальником Главного контрольного управления президента. Стало быть, за многоходовой операцией с недопущением следователей к Собчаку в больничной палате, с наймом ему частного самолёта, с обходом им погранично-таможенного контроля мог стоять только он – Владимир Путин. Это было ясно Ельцину без всяких проверок и это вдруг не вывело его из себя, а чувства тёплые в нём к новобранцу своей администрации пробудило.

Зная отлично, что Собчак опостылел в Кремле, Путин, помогая ему, осознанно рисковал. Рисковал решительно и толково – прокуратуре осталось лишь ушами хлопать. И рисковал он не живота собственного ради, а из долга перед тем, кто многое для него сделал.

Как человек поступка, Путин был затребован Ельциным на роль руководителя структур безопасности России в 1998-м. Когда же в августе 1999-го выяснилось, что свой в доску для Кремля Степашин не способен разметать станы противников президента, в его окружении чужого в нём Путина рассмотрели в свете побега Собчака – как человека, который за благодетеля готов если не руку – палец дать на отсечение. В результате Ельцин бесповоротно принял революционный вердикт: Путину быть не просто премьер-министром, а премьер-министром с полной свободой действий.