От Сталина до Путина. Зигзаги истории - Николай Анисин

Рузвельт был субъектом истории, а потому вместо манипуляции доверием народа к нему затребовал у народа себе запрещённый традицией третий президентский срок. В отношениях между истинным лидером страны и её гражданами была исключена фальшь, провоцирующая раздвоение власти в государстве. И Америка не попятилась назад, к катастрофе Великой Депрессии – она, ведомая единой начальственной дланью Рузвельта, к 1945-му достигла величия.

В России вопрос о возврате к катастрофе девяностых годов XX века по сей день остаётся открытым.

– Ничего ещё раз и навсегда не предопределено, – так увидел Путин с высоких колоколен Кремля ситуацию в России и так он заявил на Форуме его сторонников в Лужниках 21 ноября 2007 года.

– Социальная стабильность, – изрёк далее на Форуме Путин, – экономический подъём, да просто мир на нашей земле, пусть скромный, но всё-таки очевидный рост уровня жизни – всё это не с неба упало. И не поставлено пока, к сожалению, в режим безусловного, автоматического исполнения. Это результат постоянной, порой острой, жёсткой политической борьбы как внутри страны, так и на международной арене.

В Лужниках 21 ноября Путин впервые пролил свет на свои непростые отношения с призраком Черчилля, который олицетворяет реальных внутренних и внешних врагов Нового курса России. Там же он обнародовал и цели этих врагов:

– Те, кто противостоят нам, не хотят осуществления нашего плана. Потому что у них совсем другие задачи и другие виды на Россию. Им нужно в ней слабое, больное государство. Им нужно дезорганизованное и дезориентированное общество, разделённое общество – чтобы за его спиной обделывать свои делишки, чтобы получать коврижки за наш с вами счёт… Они хотят взять реванш, вернуться во власть, в сферы влияния. И постепенно реставрировать олигархический режим, основанный на коррупции и лжи…

Подобия лозунга «Отечество в опасности!» в выступлении Путина в Лужниках не проглядывало. Но призыв к гражданам России мобилизоваться для отпора вероятным проискам врагов Нового курса страны в нём содержался. Граждане восприняли призыв как нешуточный – и 2 декабря 2007-го гуще, чем прежде, повалили на избирательные участки. Мистическое доверие народа к Путину на выборах нижней палаты Федерального Собрания выдержало испытание на прочность. Но призраку Черчилля в Кремле худо от того не стало. Конфликт с ним действующего президента России не обострился. Напротив, сгладился – всего спустя полторы недели после избрания новой, абсолютно пропутинской Госдумы.

11 декабря 2007-го вожаков разных по политическому весу партий: «Единой России», «Справедливой России», Аграрной партии и партии эфемерной «Гражданской силы», – вдруг одолела одинаковая совершенно инициатива. Историческая инициатива – выдвинуть кандидатом в президенты России первого вице-премьера Дмитрия Медведева и, стало быть, ему вручить судьбу Нового курса страны. С этим партийные вожаки пожаловали в кабинет Путина, и тот выдвижение ими в дружном порыве Медведева одобрил – всецело и категорически. И тем самым возвёл излюбленника боссов четырёх партий в ранг своего преемника. Таким образом, 11 декабря в Кремле было принято решение, которое вполне удовлетворило тех, кому в России, по словам Путина, «нужно слабое, больное государство».

Вселение в Кремль преемника – Медведева ли, Тигрова или даже Львова – при не умывающем рук из политики Путине, как ни суди и ни ряди, есть умышленное насаждение шизофрении в едва выздоровевшем российском государстве. Никакому преемнику мистическое доверие народа к ныне действующему президенту достаться не может. Любой преемник, получив исключительно благодаря Путину необъятную власть, при распоряжении ею вынужден будет оглядываться на предшественника. На него же не перестанут ориентироваться и все возведённые им на высокие посты чиновники. А в таком случае в России неизбежны два центра власти: один – в Кремле, а второй – там, где Путин. Государство в результате обрекается на раздвоение высшей власти. На порчу шизофренией – на ту болезнь, от которой уберёг Америку Рузвельт в 1940-м, и от которой мы, граждане России, дважды пострадали за менее чем 20 последних лет. Призрак Черчилля, выигрывая, похоже, бой в Кремле, ставит нас перед вероятностью повторения пройденного с очень несладкими последствиями.

Глава 5. От шизофрении к шизофрении

В пик глумливой «перестройки» Горбачёва, в 1989 году ЦК КПСС совершил политическое самоубийство. Передал – через поправки в Конституции СССР – прежде принадлежавшую ему всю полноту власти в стране парламенту: Съезду народных депутатов и Верховному Совету. Де-юре ЦК Компартии как единый орган управления, решения которого до того года были обязательны для всех, приказал долго жить. Раздираемый же депутатскими амбициями парламент в таковой орган де-факто не превратился. Правительство СССР и исполнительные структуры на местах не могли не считаться с тем, что постановят озорные, как дискуссионные клубы, Съезды депутатов и Верховный Совет. Но не могли и не подчиняться партийной дисциплине и не исполнять директивы ЦК.

Два центра управления СССР не нашли общего языка. Раздвоенная союзная власть не выработала ни тактики, ни стратегии выхода из усугублявшегося в стране экономического кризиса. Поражённая шизофренией, она потеряла авторитет у народа и утратила влияние на руководство республик. Парад их суверенитетов в 1991-м сделался явью. Распад Советского Союза превратил в иностранцев 25 миллионов русских за пределами России, миллионы наших соотечественников стали беженцами, тысячи и тысячи были убиты в межнациональных усобицах в Закавказье, Средней Азии и Приднестровье.

Российской Федерации поправками в её Конституцию горбачёвский ЦК КПСС в тот же пик «перестройки» предписал быть парламентской республикой. Но в этом статусе она проскрипела всего год с куцым гаком.

Выборы верховного органа власти РСФСР – Съезда народных депутатов – проходили в марте 1990-го при массовом недовольстве ущербной политикой раздвоенного центра управления СССР. Первый в обеих составляющих этого центра – в штабе КПСС и в союзном парламенте – Горбачёв в том самом марте предпринял попытку покончить с шизофренией в государстве на одной шестой суши. Он попросил у Съезда народных депутатов Советского Союза пост Президента СССР и получил его. Но единоначалия при том огромная страна не обрела. Администрация президента Горбачёва не впрягла в одну упряжку ЦК КПСС и парламент с правительством. Она оказалась неспособной предложить эффективный социально-экономический курс, который вынуждены были бы принять и проводить идейно разномастные силы.

К лету 1990-го, ко дням работы первого Съезда народных депутатов РСФСР политика союзного центра управления под предводительством Горбачёва всем обрыдла. Волна недовольства ею в народе нарастала. И, этой волной подстёгиваемые, российские депутаты 12 июня 1990-го проголосовали за Декларацию о суверенитете РСФСР. Как скажется провозглашённая её независимость на судьбе великого и всё ещё могучего Советского Союза – большинство народных депутатов РСФСР не задумывалось. Голоса за Декларацию о суверенитете были голосами не разума, а неприязни к политической импотенции Горбачёва и подконтрольных ему разноречивых ЦК Компартии и парламента СССР.

Всё затмевающий азарт – вырваться любой ценой из-под опеки раздвоенного союзного центра власти – толкнул российских депутатов к шагу, который создавал предпосылки для шизофрении, для раздвоения высшей власти в самой РСФСР. Съезд её депутатов Конституционным законом учредил в ней избираемый гражданами пост президента. Учредил под конкретного человека – председателя российского парламента Бориса Ельцина – закалённого ворога Горбачёва и глядящих в его пустозвонный рот партийно-государственных сановников. Своими поправками в Конституцию депутатский Съезд хотел придать Ельцину больший политический вес в достижении провозглашённого на бумаге суверенитета РСФСР. И ради этого превратил её из парламентской республики в полу-парламентскую, полупрезидентскую.

Новый статус Российской Федерации – «полу-полу» – сам по себе заболевания в ней власти шизофренией не нёс. Лавровый венок на выборах президента 12 июня 1991-го Ельцин снискал с помощью парламента. И с его полной поддержкой настырно добивался от союзного центра власти уступок по атрибутам финансовой, информационной и прочей государственной самостоятельности РСФСР.

Пример российского президента заражал руководителей остальных советских республик. Их сепаратистский настрой крепчал – и терявший волю Горбачёв дрогнул перед ним. Согласился на новый Союзный договор, который превращал СССР в аморфную конфедерацию независимых государств.

Высшие чины Советского Союза взбрыкивают против подписания договора. 19 августа 1991-го они, с согласия ли Горбачёва или без, доселе точно не приговорено – изолируют его в Форосе и объявляют в стране режим чрезвычайного положения. Все лидеры республик тихо замерли в ожидании – что будет? Все, кроме Ельцина. Сосредоточение всей власти в руках союзного Госкомитета по чрезвычайному положению он не признаёт законным и себя своим указом назначает наместником президента СССР.