От имени Земли - Майк Манс

в целом ненадолго. Рашми шла прямо за ней и тут же заняла второй табурет, а Мичико ничего не оставалось, как сесть между ними в кресло.

– Девочки, – начала говорить Хилл и сразу же взяла паузу, словно задумываясь, стоило ли начинать разговор вообще. – Сейчас я пойду чинить и включать очистку в модуле один, а вам предстоит сложная задача. Я не знаю, что происходит с Мари, наверное, она испытывала какие-то чувства к Диме. Ваша задача её растормошить.

Теперь понятно, почему Джессика позвала их сюда. Трудно было бы такое обсуждать при Нойманн.

– Так вот, – продолжила англичанка, – Мичико, ты постарайся говорить, что шансы есть. Даже если их нет. Тяни ситуацию, дай ей самой смириться с происходящим. Раш, а ты, пожалуйста, отвлеки её. Сходите, выпейте кофе, поговорите о пришельцах, приготовьте обед на пару, хотя сейчас и дежурство Айзека по кухне, но он не отпустит Шана одного со мной, как я чувствую.

Да, парни были как-то одинаково напряжены. Неужели Чжоу действительно мог устроить саботаж?

– Я знаю и что происходит с Мари, и при чём тут Шан, – вздохнув, заявила Комацу. – Мне Крис рассказал. Только, пожалуйста, не говорите никому, особенно Мари, что я вам призналась…

– Ну вот и не говори нам ничего, – перебила её Джесс мягко, но с некоторым раздражением, – если это секрет, не нужно его всем передавать.

Мичико замолчала и где-то с полминуты каждая из них думала о своём. Это были тяжелые полминуты. Весь мир казался сплошной болью и горем, хотя ещё вчера, несмотря на странное поведение мужчин во время переговоров, он ощущался радужным и весёлым. Вчера, конечно, «мальчики» словно с цепи сорвались, из кухни доносились их крики, но Айк потом, ночью, объяснил ей, что дело исключительно в стрессе и гиперответственности. Странно, конечно, что стресс и ответственность повлияли только на мужчин, и то, на Крисе, который был главным, это никак не сказалось. Впрочем, как не сказалось? Он же ушёл. И, по словам Айка, ушёл из-за стресса. Какие-то слабые и неустойчивые к стрессу мужчины им попались. Инфантильные. Мысль могла бы и заставить улыбнуться, если бы не осознание того факта, что один из них сейчас умирал этажом ниже.

– Ладно, я поняла, – наконец произнесла японка. – Давайте пойдём делами займёмся. Я постараюсь найти какой-то лучик надежды, чтобы утешить нас всех и Мари. Повторю – на Земле его бы наверняка спасли. Лучшие хирурги, оборудование, лекарства. Здесь, на Марсе, этого нет, так что только чудо способно его исцелить.

Мичико встала и вышла. Рашми посмотрела на Джесс. Её глаза ввалились, под ними залегли синяки и морщины, волосы выглядели запутанными и жирными. Девушке нужно было бы самой прийти в себя, но не до того сейчас. Она ждёт чуда. Обычно здесь вокруг – сплошные чудеса. Они – первые люди на Марсе, первые люди, удалившиеся от Земли более чем на миллион (да что там говорить, более чем на сто миллионов) километров, и они – первые, кто вступил в контакт с инопланетным разумом. Эти чудеса, поражающие мозг отдельно взятого человека, на самом деле всего лишь технический прогресс. А может ли технический прогресс спасти Диму?

* * *

Мари не сразу согласилась пойти с ней на кухню, сначала настаивала, что может оказаться полезнее рядом с Волковым, если потребуется ещё кровь, но Мичико убедила её, взяв на себя обязательства пересылать на планшет информацию о Димином состоянии и звать при первой необходимости. В итоге девушки вдвоём ушли в четвёртый модуль единственным сейчас маршрутом, через второй. Там они застали одевающуюся в скафандр Джессику и помогавших ей Чжоу и Кинга, которые останутся внутри готовые в любой момент присоединиться, чтобы ассистировать в работе с программным обеспечением.

Когда Рашми с Мари прошли в кают-компанию, немку снова пробила дрожь. Удивительно, как она живо и близко к сердцу переживает ранение Димы. Патил так же переживала бы только из-за Айка.

– Мари, у вас с ним ведь что-то есть, да? – решилась спросить она.

– Не знаю, как это назвать, Раш, – Нойманн пыталась сделать себе кофе, но как будто забывала каждый следующий шаг и с трудом заставляла себя вспомнить, – у меня к нему определённо чувства, а он… Не знаю. Вчера мы поругались, потом Дима выпил с Айком, ну, он рассказывал, ты же помнишь. Потом эта авария. И я… я теперь даже не могу извиниться за то, что ему наговорила!

– Давай лучше чай попьём, Мари, – предложила Рашми, видя, как немка мучается с распаковкой нового пакета с прессованным молотым кофе, – я сделаю.

Та кивнула и облокотилась на столешницу, а Патил включила чайник и полезла за заваркой. Нужен хороший чёрный чай с травками для успокоения нервов.

– Ты зря себя изводишь, – начала она, – во-первых, я думаю, мы справимся, и он выживет. Во-вторых, ты ни в чём не виновата. Если вы поругались, значит так было нужно. Помиритесь ещё.

Непросто было это всё сказать, но надо. Хотя, если честно, Раш предпочла бы сейчас находиться вместе с Джесс и разгребать последствия, как инженер, а не утешать Мари. Но её подруга, а теперь ещё и начальник, была права, попросив её. Хилл не шибко разговорчивая, на неё саму хандра часто находит, так что тут скорее Мари её вогнала бы в депрессию.

– Раш, я знаю, ты хочешь меня успокоить, спасибо, – Нойманн умылась и слегка намочила волосы, – но дело в том, что, если бы на его месте сейчас лежал бы Айк, ты бы вряд ли хотела, чтобы тебя успокаивали, и всё равно рвалась бы к нему.

Да, она права. Стоило Рашми представить, как любимый лежит на смертном одре, её пробирал ужас, сжимая горло, останавливая сердце, вытягивая воздух из лёгких. Неужели Айк уже так много значил для неё? А что значил Дима для Мари? Никто не замечал между ними никаких отношений, более того, Раш думала, что Мари нравится Шан, они часто работали в паре, а Волков явно симпатизировал Мичико. Но это были лишь поверхностные наблюдения, может они не хотели демонстрировать чувства, а сейчас, когда произошло такое, уже не осталось сил скрывать.

Раздались шаги по лестнице, и через несколько секунд в открытую дверь вошёл Айк. Словно почувствовал, как девушка о нём думает. Он был озабочен чем-то, на лице лежала печать большой ответственности.

– Рашми, дорогая, можно я с Мари наедине поговорю? Нужно кое-что важное ей сказать, – попросил он.

– Что, что? Он жив? – выкрикнула Мари.

– Да, да, жив, – успокоил её Кинг, – речь не об этом, а о