Пленник моих желаний - Джоанна Линдсей

«Тритон» и судно Джеймса пришвартовались в маленькой бухточке на западной стороне острова, который тоже был не слишком велик. По прикидкам Биксли, до форта было не больше пятнадцати минут ходьбы в основном по берегу. До рассвета оставалось пять часов. За это время было необходимо пробраться в форт и вызволить пленников. Вполне достаточно, если только все пройдет гладко.

Габриела молча наблюдала, как спускают на воду шлюпку. Несмотря на то что луна спряталась за тучами, все же света было достаточно, и можно было увидеть, как Джеймс уже гребет к берегу. И хотя Габриела сумела немного успокоиться, страх был совсем близко и при малейшей тревоге снова поднимет свою змеиную голову.

Ей следовало бы настоять на своем и отправиться с ними. Но логика подсказывала, что она будет только помехой. Возможно, им придется сражаться, а какой из нее войн? Но сидеть и ждать невыносимо!

Перед тем как спускаться по трапу, Охр наскоро обнял ее.

— Не волнуйся. Увидишь Натана еще до того, как кончится ночь.

— Знаю. Только береги себя, — успела сказать она, прежде чем Дрю схватил ее в объятия и в присутствии всей команды наградил нежным поцелуем, от которого сжалось сердце: единственное, что было способно разорвать ту ненадежную узду, в которой она держала свои страхи. Отвечая на поцелуи, наслаждаясь его близостью и восхитительными ощущениями, наполнявшими ее, она невольно начала волноваться. Трепет снова прошел по телу, но Дрю отпустил девушку, прежде чем почувствовал, что с ней творится…

а если бы и почувствовал, отнес бы на счет охватившей ее страсти. Она прижала кончики пальцев к губам, наблюдая, как он перелезает через поручень.

— Не пойму, за что его можно любить, — сказал незаметно появившийся Ричард.

— Шутишь? Да он…

Габриела прикусила язык, поняв, что выдала себя. Господи, неужели она именно поэтому так сильно боится? Потому, что Дрю грозит опасность? Она любит его. Как глупо с ее стороны…

Ричард обнял ее за плечи.

— Все будет хорошо, милая. Он обожает тебя.

— И всех женщин на свете.

— Как и я, — тихо усмехнулся он, — и все же отдал бы душу за…

— Ш-ш! — прошипела она. — Ричард, умоляю, перестань страдать по чужой жене! Мэлори не позволит и не простит тебе второй попытки. Ты заставляешь меня опасаться за твою жизнь, потому что не желаешь слушать разумного совета.

— А кто сказал, что любовь разумна?

Черт возьми, Ричард прав! В любви нет ничего разумного!

Габриела вздохнула и пожелала ему доброй ночи. Она надеялась, что сможет уснуть и переждать самые тяжелые часы, пока не вернутся мужчины.

Но нервы разгулялись так, что о сне не могло быть и речи. Она не знала, сколько времени провела в мягкой постели Дрю, и, наконец сдавшись, вышла на палубу: как раз вовремя, чтобы увидеть возвращавшиеся шлюпки, в которых не было ни единого свободного места.

Побег удался!

Невероятное облегчение охватило ее. Она сразу ослабела и с трудом добралась до поручня, пытаясь разглядеть отца, но луна окончательно спряталась за тучи, и ей удалось узнать одного Охра. Она едва различала его силуэт, и то лишь потому, что он стоял в шлюпке, плывущей… К кораблю Джеймса? Но почему он не возвращается на «Тритон»? И какого дьявола стоит, зная, что это небезопасно?!

Девушка невольно напряглась. Что-то неладно, совсем неладно…

И едва эта мысль пришла ей в голову, как Охр, закричав: «Это ловушка!» — бросился в воду.

Немедленно раздалось несколько выстрелов: очевидно, он с самого начала находился под прицелом не меньше чем десятка пистолетов. Девушка, напрягая глаза, всматривалась в темную воду, но Охр так и не выплыл.

Габриела вцепилась в поручень, почти парализованная скорбью. Охр не может умереть! Только не ее дорогой друг! И его предупреждение прозвучало слишком поздно. Он погиб зря! Оба корабля уже кишели людьми Пьера, ловко взбиравшимися на палубы. Завязалась схватка. Вокруг гремели выстрелы. Все смешалось: вопли, удары, стоны умирающих… Девушка словно окаменела, не в силах пошевелиться.

Наконец она заставила себя обернуться и увидела человека, склонившегося над неподвижным телом. Он поднял голову и улыбнулся. Но Габриела не узнала ни его, ни мужчину, оттолкнувшего незнакомца, чтобы метнуть кинжал в одного из членов команды Дрю, пытавшегося перелезть через поручень. Несчастный мешком свалился в воду, В спине его торчал кинжал.

Только сейчас Габриела сообразила, что безоружна. В каюте Дрю тоже не было ничего подходящего: он покинул корабль полностью вооруженным. Кроме того, каюта была слишком далеко, а вот поручень — совсем рядом. Единственный шанс спастись — скользнуть за борт.

Она не задумываясь шагнула к поручню, и в тот же момент ее рывком прижали к чьей-то мокрой груди. Сильная, согнутая в локте рука сдавила шею. Девушка начала задыхаться. В глазах потемнело.

— И куда это вы собрались, дорогая Габби? — спросил смутно знакомый голос.

— Эйвери? — ахнула она. — Эйвери Добс? Что вы здесь делаете? Нам нужно…

— Нам нужно только добраться до берега, где вас ждут нежные объятия Пьера, — подхватил он, ослабив хватку настолько, чтобы она смогла повернуться к нему лицом.

Его мокрая одежда, злорадная ухмылка, а главное, слова потрясли ее до глубины души.

— Господи, что вы наделали? — в ужасе пробормотала она.

— Всего лишь выполнял свою работу.

— Не пони… Вы что же, хотите сказать, что служите у Пьера?

— Почему это вас удивляет? — парировал он. — Вы забываете, что я был с вами на пиратском острове и стал свидетелем всего того, что видели вы.

— О чем вы говорите? Мы были пленниками! — воскликнула она.

— Да. В той лачуге, где держали мужчин, »были решетки, и мне целыми днями приходилось смотреть сквозь железные прутья. И тогда мной овладела меланхолия.

— Но вы были заложником. Конечно, вам…

— Нет, с заключением это не имело ничего общего. Знаете, один раз я видел, как они несли в главное здание тяжелый сундук и уронили его по пути. Сундук развалился, разбрызгав во все стороны пригоршни золотых монет. И что вы думаете? Они только засмеялись. За много лет в хижинах скопились несметные богатства: шелка и сукно, табак и ром, все краденое, и все ждало своего часа, пока приедет посредник и скупит товары.

— Они пираты. Таково их ремесло.

— Совершенно верно. Но дело не только в богатствах. Я понял это только через несколько месяцев. Просто на острове царили постоянный смех и шутки, а людей связывали узы истинной дружбы. Эти люди прекрасно проводили время. Сплошные развлечения и забавы. При мысли о возвращении на унылое английское судно, где за обычную ошибку капитан имеет право выпороть тебя плетью, мне жить не хотелось.