Театр ужасов - Андрей Вячеславович Иванов

я предлагал ему выйти, он на две головы меня выше и в плечах порядочно шире, но я в горячке перестал принимать это ко вниманию, я и его бандитское прошлое вычеркнул из сознания. Я грозил порвать и разнести его ко всем чертям! Шпала расхохотался, сел и слушал, любуясь мной, как мне потом говорили.

– Пуф! Да ты, мужик, охренел, да охренел, в самом деле…

– Насую по полной! – срываюсь на сипоту. Стол ногой шарахнул. – И не таких ломал!!!

Эркки сгреб меня за плечи, вывел на воздух, приходить в себя я начал в Holy Gorby, взял водки – одну, вторую… Тобар рот открыл:

– Ты чего с утра пораньше?..

Эркки ему начал рассказывать… Тобар мне пивка налил:

– Ну-ка, пивком охладись… не надо водки больше…

И тут Шпала со своим братком заходят, а я остыл, мозги как будто проясняются: ну, думаю, конец.

Только все вышло немного не так, как я ожидал. Шпала бутылку водки у Тобара берет и за стол нас кивком приглашает:

– Давайте перетрем. Только без воплей, уши вянут. – Шпала сел, вздохнул. Вижу, не злой, устал Шпаленков, не желает разбираться, ничего не хочет, старый, усталый мужик очень больших размеров, не выспался, ему бы поспать. – Короче, мужички расклад объяснили. Все ровно. Наливай, Лутя.

Брат его наливает всем сразу полстакана.

– Ну, выпьем, – говорит, и мы все торопливо пьем.

– Не надо было вот так при всех, – клокочет Шпала и меня сверлит взглядом, холодным, немного насмешливым, с прищуром (только щека у него слегка дергается, и это пугает). – Это было не совсем грамотно. Нам анархии тут не хватало…

Я напрягся. Всмотрелся в него, прислушался к его голосу. Он был подозрительно низким, с клекотом. Что-то назревает…

– Я приношу извинения, – сказал я глухо, язык заплетался, я сказал и испугался: а вдруг я его этим спровоцирую? Ох, я застыл. Мне казалось, одного лишнего звука достаточно, чтобы началась потасовка, и это было бы избиение. Шпала просто ухайдакал бы меня. Я стал таким вялым. Ничего, брошусь к двери, если мне что-нибудь покажется подозрительным. Или шмыгну за стойку, к Тобару, он разнимет, если свара начнется. Буду кричать. Немного сил на отчаянные вопли у меня еще оставалось. Схвачу что потяжелей и с воплем сделаю попытку заебошить ему по колену, и брошусь вон – не догонят. Я сильно поплыл от водки. После длительного воздержания меня не сразу торкнуло. Первые три стопаря я выпил легко, как воду, теперь они меня догнали и повязали, как героин. Мое тело млело, вспоминая опьянение, оно проваливалось в сладостное отупение, от которого я отказывался почти год, оно хотело продолжать. Я понял, что ляпнуть извинения недостаточно. Я встал и громко, но не вполне четко проговорил: – Я готов принести извинения при всех, – и посмотрел на Шпалу, на его брата, на Эркки, Тобара и на двух хрычей, что сидели в углу и на нас опасливо зыркали. – Я готов принести извинения публично!

– Нет. – Шпала потянул меня за рукав, усадил. – Ну ты… брось… Я что, Кадыров, что ли? Не надо. – И с притворным сочувствием спросил: – Эта стерва по тебе сапогами прошлась?

– Ага, – сказал я, млея (и себя ненавидя за слабость).

– Но ведь так нельзя, – сказал Шпала. – Мы тут въябываем, а они порезвиться приезжают… и сапогом… Так нельзя…

С ним, конечно, согласились, выпили за то, как с нами нельзя, и за то, как с нами можно… и еще хер знает за что… поговорили обо всем помаленьку… то да се… а дома как?.. а дом – это где?.. хе-хе… в стране бардак… да и по хуй… ха-ха…

– Да, – вздохнул Шпаленков, угощая сигаретами. – Я тя понимаю, – говорил он мне, – как мужик мужика. Ногой по ребрам – ох, как я тя понимаю. В армии духом раз десять на дню получал. А мы ведь теперь все деды, а? – И все загалдели: мол, все мы еще те деды!.. – Во, Эркки, тебе сколько? Пятьдесят два? А мне пятьдесят четыре. Тобар, у тя внуки есть? Нет? А у меня уже есть, прикинь! – И всех обвел взором – шальные, изумленные глаза. – Охуеть можно… Внуки, ебть! Ты не нервничай, – говорил мне Шпала, закуривая, и я закурил, и Лутя, и Эркки, и хрычи в углу. – Все о’кей. Прально сделал, что наехал… Ну, прально. Меня надо иногда осадить. Я это сам чувствую – несет меня. Дел невпроворот, все успевай, давай-давай, аврал!..

– Ага, – невпопад говорил я.

– Ты меня пойми, у меня то коровы дохнут, то хардболом шмалят, то Хозяйка веревки из меня вьет. Отчеты, бухгалтерия, санитария и всякой дури сверх всякой меры. Голова кругом идет! Это я у вас просить прощения за сегодня должен. Лутя!.. Я ему звонил, этому качку… Лутя, налей, чо сидишь. – Лутя налил всем с два пальца. Я прошу мне больше не наливать, свой стакан отодвигаю. Они пьют водку, я пью пиво. Шпала предлагает войти в его положение, он требует понимания, каждый смотрит за собой и за другими, все вроде взрослые, да все как дети малые, а ему разгребай да нагоняй получай. – И это хорошо, что вы меня сегодня на место поставили. Только лучше бы это делать немного не так. – Он плавно распахивает куртку, и меня окатило холодом. Но ничего под курткой там не было. Он просто чешет ребра, невзначай показывая тельник. Чешет ребра и так же мирно закругляет: – А что до этого конкретного случая, то за травлю собакой клиенты претензий не имеют. Слава богу, эту хуйню мы уладили.

– Наоборот, им понравилось, – сказал Лутя, быстро выливая мою водку в свой стакан.

– А телка эта – чемпионка по таэквондо, что ли, просила за нее извиниться.

– Так что извини, – Лутя скорчил морду, я киваю, вот как хорошо-то все разрешилось, главное, ничего там под курткой у него нету, никто никому морду не бьет.

– Парень ее сказал, что они адреналина хапнули. Спасибо за приключение! Приедем еще…

– Пусть приезжают, – сказал Эркки, и все его поддержали.

– Прикинь, так и сказал. – Лутя сияет от радости. – Адреналинчику хапнули!.. говорят, что приедут и друзей привезут. Во какой рекламный ход! Так что, братуха, может, номер с собачкой повторим?

– Я те повторю, – прорычал Шпала, – никаких собак. Хватит с нас цирка. А вам троим… Мы тут подумали, – он посмотрел на Лутю, на мгновение умолкнув, – вам троим дадим премию: сто пятьдесят евро за эту ночь каждому! Каково?!

Хорошо! Сто пятьдесят за ночь! Да когда такое в последний раз было?! Мы очень довольны… Мы благодарим Шпалу… хряпнули водки (мне бы больше не пить, но как тут не выпить).

– Только держите себя в руках, лады? – сказал Шпала и пристально посмотрел на меня.

– Ага, – сказал я и махнул Тобару, – вторая бутылка за мой счет!

Инструментальная

Есть мы,