Лекарство от зла - Мария Станкова

— Тогда зачем вы сюда ездите?! — искренне удивилась Джованна Кунц.

И все замолчали. Наверное, молчание продлилось бы до самого вечера.

— Я больна раком.

Молчание удобно разместилось в столовой и не имело ни малейшего желания уходить.

— Я пошлю вас к доктору Виктору Мале. Он вас вылечит. — Госпожа Кунц была уверена в своих словах.

— Он умер, — тихо сообщила ей полненькая горничная.

— Разве? Тогда я отведу вас к Фрицу Хайме. Он не врач, но все приводит в порядок, — еще более категорично приняла решение Джованна Кунц.

Этот Фриц Хайме был водопроводчиком. Лет двадцать назад он приехал в Шпиц и с тех пор ни разу не покидал городка. Он был самым желанным мужчиной, потому что и правда мог исправить все. Двадцать лет назад он выглядел умопомрачительно. Черные блестящие кудрявые волосы. Подтянутый зад. Он был невысок, но глаза его горели. Он был смуглым, потому что был португальцем. Все женщины в Шпице сошли с ума. В один день сломалось все, что не ломалось в хозяйстве никогда. Фриц Хайме разбогател. Купил себе дом. Он не женился, чтобы не прервать развитие своего бизнеса, и зажил счастливо.

Теперь он был толстым, запущенным, от его задницы не осталось и следа. Вообще-то господина Хайме звали не Фриц, но это неважно. Он хотел быть бюргером.

Горничная, услышав о Фрице Хайме, сначала вытаращилась. Потом захихикала и, наконец, засмеялась в руку. Потому что она была воспитанной девушкой. Госпожа Кунц не среагировала, потому что она погрузилась в предвкушение встречи с водопроводчиком. Она забыла об обеде, о воспитании, о Геббельсе, о своем происхождении, обо всем на свете. Она встала и подошла к столику, на котором стоял телефон. Набрала номер и нежно зачирикала в ухо Фрица Хайме. Джованна Кунц была женщиной, и никакие годы не в силах были изменить этот факт!

По каналу «Дискавери» показывали рентгеновский снимок близнецов Ченг. Первых сиамских близнецов на свете. Вряд ли они были первыми. До них уродцев убивали при рождении. Соединенные между собой братья Ченг уехали в Соединенные Штаты и из уродов превратились в аттракцион. Они зарабатывали бешеные деньги благодаря своей общей печени. Только человек с интересом наблюдает за уродством. Другие биологические виды его уничтожают. Не из благородства, не из жалости, не из сострадания. Просто, чтобы оно не повторялось дальше. Чтобы не разрушилось то, что создано Богом. Зачем постоянно повторяют фильм о сиамских близнецах?

Фанни разглядывала рентгеновские снимки своих легких и думала о том уродстве, которое существует внутри и не видно снаружи. Уси слушала седоволосого мужчину в золотых очках и тоже думала о другом. Она механически переводила слова:

— Он говорит, что на этом этапе тебе не нужна операция. Просто нужно наблюдать за кистами. Он считает, что сейчас есть много хороших лекарств на основе трав, которые могут уменьшить кисты…

— У меня нет кист. У меня опухоли.

— У нее опухоли, — перевела механически Уси.

Доктор повернулся к Фанни и снисходительно улыбнулся.

— Кисты.

— Опухоли.

— Кисты.

— Опухоли. Пускай не щадит меня. А говорит правду.

— Не щадите ее. Говорите правду.

— Нет опухолей. Есть кисты.

Фанни встала со стула и подошла к снимку. Всмотрелась в него.

— Спроси его, могу я забрать этот снимок?

— Мы можем взять этот снимок?

— Конечно. Он входит в историю болезни. Мы сделаем несколько процедур с лазером. Удалим несколько штук, чтобы видеть, как…

Доктор говорил еще полчаса. Он никуда не спешил. Это было его работой, и он ее выполнял. Фанни перестала его слышать через пять минут. Она благодарила. Не верила. Снова благодарила.

— Спроси, можно ли мне лететь домой самолетом?

— Мы можем лететь самолетом?

— Я не советую вам возвращаться поездом, потому что…

Мерзавец ждал Фанни перед больницей. Он притащил и свою печальную жену. Двоим его детям было разрешено ходить, где они захотят, только бы не тратили денег. Они могли гулять и впитывать культуру Западной Европы.

В городке Шпиц не было ничего культурного, что можно было впитать.

Детям хотелось кока-колы. Они пили воду из каменного источника в стене каменного дома. Все вокруг было белым. Особенно камни. Те же самые белые камни были на тех же самых местах и сто, и двести, и триста лет назад…

Альпы выросли на один сантиметр. С какого времени? С тех пор, как кто-то догадался измерить их высоту. До этого они росли себе, как хотели…

— Не вздумай что-нибудь сказать! Молчи. Турчанка опасна. Фанни во всем ее слушается.

— Хоть бы ты знал, что ты делаешь…

— Я просчитываю все на три хода вперед. Поэтому вы меня не понимаете.

— Если бы и другие знали, что они играют в шахматы. А не подумали, что ты обыкновенный мошенник.