Лекарство от зла - Мария Станкова

умереть. Может быть, это и есть счастье. Другая кошка потерялась. Ее хозяева переехали, а она их нашла. Через три года. Это не случайность.

— Я пойду… Извините, что напугал вас… Я не хотел тебя убивать, просто мне надо было тебя увидеть.

— Не забудь свой нож.

— Это не мой. Я нашел его здесь.

— Здесь?! У нас не было такого ножа.

— Был, вон там. У раковины.

— Не смотри на меня! Я не ношу ножи в нерабочее время, Лили!

— Ладно. Я пойду.

— Если хочешь, оставайся обедать…

— Зафир?

— Я приготовлю что-нибудь вкусное.

— А можно?

— Ну раз он тебя приглашает…

— А ты, Лили?

— Ты мне не мешаешь. Оставайся.

— Я пойду переоденусь. И сразу вернусь.

И дверь липко затворилась за спиной Матвея. Истеричность еще не отлепилась от кухни.

— Ты зачем его пригласил?

— Он одинок. Наверное, ему очень тяжело.

— Но он ведь убийца?

— Ну, вы ведь тоже убили Венеру…

— Зачем ты пригласил его? Если тебе нравятся мужчины, скажи мне сейчас!

— Мне не нравятся мужчины.

— Ты, случаем, не бисексуал?

— Не думаю.

— Ну и ну! Если что-то есть, скажи сейчас!

— Ты перенервничала. Я просто пригласил на обед человека.

— Который вошел с ножом в мою спальню.

— Потому что ему было страшно.

— Чей это нож?

— Не знаю.

— Почему Уси уехала именно сейчас?

В Швейцарии, в городке Шпиц, в пансионе госпожи Джованни Кунц Фанни начала кашлять кровью. Она закашлялась, не могла остановиться минут пять и выплюнула маленький розовый кусочек.

— Думаю, нам пора возвращаться…

Уси смотрела на кусок человеческой плоти и молчала. В комнате запахло чем-то нежным и сладким.

— Это то, что я думаю?

— А что другое еще может быть?

— Может, это — еда…

— Да может быть все что угодно. Я хочу уехать. Хочу умереть дома.

— Ты не умрешь.

— С Божьей помощью. Я больше не боюсь.

По главной улице Шпица двигался катафалк, запряженный четверкой черных лошадей. За ним шли печальные люди, духовой оркестр, священник, мальчик с крестом… «Я не буду писать никаких стихов… У меня нет стихов. Все вокруг ложь и измена. Я даже себе лгу. Я верю. Мне страшно. Уеду — никто даже и не заметит. Останусь одна. Буду жить на улице. Аллах всемогущ. Наверное, я это заслужила… Мама хотела мной гордиться. Мне так хочется сделать что-нибудь особенное. Здесь люди тоже умирают. Надо сказать Лили, чтобы не трогали мое лицо, когда умру. Чтобы быть естественной на смертном одре. Надо сходить на могилу к маме… Надо… У меня осталось не так много дел…»

Уси повернулась спиной к окну. Фанни сидела на кровати. Она выглядела удивленной.

«Только бы она не умерла сейчас. Я не справлюсь. Господи, сделай так, чтобы Фанни не умерла сейчас!»

И он услышал. Потому что не бывает неуслышанной молитвы.

В дверь постучались. Вошла полненькая горничная и начала вытирать кровь. Она поменяла простыни. Ее лицо ничего не выражало. Или она привыкла к харкающим кровью постояльцам, или идеально владела собой. В хрустальной пепельнице на столе расположился розовый кусочек. Отраженный в хрустале, он размножился на десятки.

— Давай сходим к врачу. Девушка, здесь ведь есть больница?

— Конечно.

— Вы проводите нас? Это очень срочно.

— Конечно.

— Фанни, одевайся. Горничная проводит нас в больницу. Возьми этот кусочек.

— Наша страховка не покроет приема врача. Она у нас туристическая…

— Мы заплатим.

— И уедем, потому что у нас заберут все наши деньги.

— Ну и пусть. Мы к этому готовы.

Полненькая горничная нелепо улыбнулась.

— Я отведу вас после обеда. Сейчас все на похоронах.

— Все?! Надеюсь, это не главный врач умер?

— Умер наш единственный доктор. Ветеринар. Он был очень добрым человеком. У меня две кошки…

В дверь снова постучали, и Мерзавец заглянул в комнату. Ничто не скрылось от его взгляда. Ни кровавые простыни,