Взрослые девочки - Нэнси Холмс

Устроившись в гостинице, Алия позвонила на виллу «Аль-Хикма» и попросила соединить ее с принцессой Рифат. Это был самый верный способ обратиться к Тафиде.

— Кто говорит? — спросил слуга.

— Принцесса Алия. Я в Каире и, если возможно, хотела бы встретиться с принцессой Рифат сегодня днем.

Последовало молчание. Очевидно, на другом конце провода прикрыли трубку ладонью. Вскоре Алия снова услышала тот же голос:

— Принцесса Рифат примет вас в пять. Вы сможете добраться до виллы? Если нет, за вами пришлют.

— Мой шофер знает дорогу. Он привезет меня.

Алия появилась ровно в пять. Ей было интересно увидеть виллу — она много слышала о ней и теперь могла убедиться в справедливости слухов.

При одном взгляде на здание становилось ясно, что хозяйка чувствует дух истории и явно неравнодушна к географии. Тафиде пришлось от многого отказаться, когда она решила остаться в Каире. До этого принцесса много и с увлечением путешествовала. Ставшая для нее своеобразным утешением, вилла хранила огромное количество подлинных сокровищ, привезенных Тафидой из далеких странствий. Многие предметы исчисляли свой возраст сотнями лет. Здесь же родился Баракет. «Аль-Хикма», по-арабски «мудрость», занимала целый квартал в старой части города. Само определение «вилла» казалось явным преуменьшением по отношению к этому месту. Баракет как-то рассказывал Алие, что старое здание сгорело, а нынешнее датировалось семнадцатым веком. Он считал его новым.

Принцесса Тафида уже ждала Алию. Она олицетворяла собой суровость и неприступность. Ее иссиня-черные волосы были безжалостно стянуты в тугой узел на затылке. Лицо принцессы казалось высеченным из куска белого мрамора.

— Вы либо невероятно смелы, либо невероятно глупы, если решили явиться сюда, — холодно сказала она, жестом предлагая Алие сесть в кресло из слоновой кости с шелковой подушечкой, украшенной кистями. — Что ж, давайте попробуем понять, смелость это или глупость.

Алия и раньше слышала о прямолинейности и жестокости Тафиды, но сейчас в голосе принцессы не было злобы, только любопытство. Едва Тафида села, на колени ей смело запрыгнул абиссинский котенок.

— Это Мишмиш, мой единственный внук.

— Мне гораздо приятнее оказаться здесь сейчас, нежели девять лет назад, — сказала Алия, глядя на великолепные витражи высоких окон. Сквозь цветные стекла в комнату лился свет самых необычных оттенков. Мраморные полы, отшлифованные за столетия подошвами, были покрыты бесценными шелковыми коврами. Здесь все дышало былым величием. — Едва ли я смогла бы тогда оценить это великолепие по достоинству.

— А вы совсем не глупы, — промолвила Тафида с легкой улыбкой. — Мне говорили о вашем очаровании… Что ж, так оно и есть. Скажите, почему вы приехали без предупреждения? Я не получала никаких известий от Баракета. Он писал, что, возможно, приедут дети. Мы могли бы встретить вас в аэропорту и обо всем позаботиться.

Алия решила ответить откровенностью на откровенность.

— Тарек все устроил. Для вас не секрет, что наш брак пошатнулся. Поскольку за все это время мне так и не довелось встретиться с вами, я невольно пришла к выводу, что вы не желаете меня видеть. И теперь, когда все вот-вот переменится, я решила, что непременно сама должна привезти вам внуков.

— Неужели дети здесь?!

— Конечно. Мы все очень одиноки, и я сочла необходимым привезти их к вам.

Алия умолчала о том, что хотела бы познакомиться с Тафидой, а заодно узнать, что ждет ее детей, если Баракет попытается их отнять.

— Я всегда завидовала людям, живущим в больших семьях. Даже мои дети чувствовали это. В Англии они выезжали на природу с огромными семьями наших друзей. Дедушки, бабушки, дяди и тети, двоюродные братья и сестры… Их постоянно расспрашивали о семье, и я рассказала детям о вас. Теперь они смогут увидеть вас собственными глазами.

— Где же они сейчас, Алия? Я очень хочу их увидеть.

С лица Тафиды исчезло выражение неприступности, оно стало мягче, и Алия поняла, что сделала верный ход. Со стороны Баракета было большой ошибкой не позволять своей матери видеться с внуками. Алие доводилось слышать скандальные истории, связанные с именем Тафиды, но чутье, подсказывало ей, что в действительности мать Баракета была очень одинокой женщиной. Алия чувствовала, что принцесса будет благодарна ей за встречу с внуками.

— Вы знаете Тарека. Он повез детей и их няню, англичанку, кататься по Нилу на фелюге. Потом он нашел некую женщину, кажется, ее имя Омм Низа. Сейчас они с ней.

Легкая улыбка вновь появилась на лице Тафиды.

— Омм Низа была няней Баракета, — сказала она. — Сознательно или нет, но вы поступили очень умно. Она мучается еще больше, чем я. Ей тоже хочется видеть детей Баракета. Теперь она считает вас ангелом. Ну что ж, Алия, вот мы с вами и познакомились. Где ваши вещи?

— В отеле «Шепард».

— Это никуда не годится. Ваши вещи привезут, и вы, конечно, останетесь здесь. Баракет не заставит себя долго ждать, и мы встретим его всей семьей.

СТАМБУЛ

НОЯБРЬ 1963 ГОДА

Узнав, что Алия с детьми находится в Каире у Тафиды, Баракет пришел в ярость. Как она посмела отвезти детей к матери без его разрешения? Она нарушила его приказ, а Тарек выступил в роли сообщника. Этого он не потерпит. Оба будут наказаны.

Баракет всегда гордился своим умением все обдумать и обговорить, прежде чем гневаться. Занимая высокое положение, он легко вершил судьбы людей и хорошо сознавал свою власть и ответственность, которую эта власть на него накладывала. Он окружил себя хорошими помощниками и часто позволял им принимать важные решения. Почему же тогда его личная жизнь пошла наперекосяк?

Баракет позвонил Тафиде из Саади-Сарая и из короткого разговора с матерью узнал, что Алия с детьми находится на вилле «Аль-Хикма». Что ж, если она решила продолжать свои бесконечные игры, пусть будет так. Он не стал говорить Тафиде, что Алия приехала без его разрешения. Разговаривать с Алией он также не стал. Баракет ничего не сказал и о своих планах. Пусть мучаются и гадают, что он предпримет.

Последующие несколько дней Алия и Тафида занимали все его мысли. Что ему делать с непокорными женой и слугой? Как отнестись к поведению матери? Он злился, сознавал, что сам не допускал их встречи все эти годы, и все равно ощущал себя изгоем. При мысли о Яне и Энтони в нем просыпались самые недобрые чувства. С Энтони начались все неприятности. Именно он познакомил Алию с Яном. Все, что произошло потом, только подтверждало любимый принцип Баракета: доверять только исключительно честным людям. Надо было сразу избавиться от Энтони. И все было бы хорошо.