"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

Если они породили тех деятелей, которые зомбируют наших людей, подумал я о жителях планеты, то мы узнаем, как они дошли до жизни такой. Если же они стали жертвами какой-то другой цивилизации, то мы узнаем, кто «хозяева». И в том, и в другом случае видеозапись станет козырной картой в игре Макса Гриппа.

Лишь бы нас не подвел неуверенный гений Кларка.

Мальчик стоял долго, обращая лицо с закрытыми глазами то в одну сторону, то в другую. Я смотрел на него, затаив дыхание. И хотя пыль лезла мне в нос, и страшно захотелось чихнуть, я сдержался и не издавал ни звука. Кларк протянул руки вперед и, как слепец, ступая мелкими осторожными шажками, пошел вдоль стеллажей. Его ладони, как блюдца радаров, медленно поворачивались в разные стороны. Он уходил от меня все дальше и дальше. Я подумал, что мне надо бы идти впереди него с фонариком и следить за дорогой, иначе в темноте он наткнется на какое-нибудь препятствие и упадет. А потом осознал, что скорее грохнусь я со своим фонарем, чем этот парень, который видел сквозь стены.

Кларк все шел и шел. Я осторожно ступал за ним. Мы удалились от двери так далеко, что светлеющий дверной проем превратился в маленький тусклый прямоугольник. И вдруг парень остановился как вкопанный. Я тихо подошел к нему и ждал, что он скажет.

— Дальше — пустота, — сказал он тихо. — Это зрительный зал. Очень большой. Аппаратура воспроизведения посреди зала. Электропитание автономное. От химического источника. Наверно, во избежание перерывов во время просмотра при отказе системы центрального энергоснабжения.

— И что, — спросил я, — источник в порядке?

— Да, — ответил он и сделал шаг в сторону, повернув в следующий проход между стеллажами. Я посветил фонариком в зал и увидел, что стою у начала ряда кресел. Он уходил в темноту, и конца его не было видно. Я поспешил за Кларком…

Мы ходили больше часа. Я не знаю, как парень выдержал такое напряжение. Даже я, просто следуя за ним, еле держался на ногах. Одно дело — час размеренной медленной или быстрой ходьбы, другое — вот так, мелкими шажками, то и дело останавливаясь. Да еще эта пыль. И темнота. И ни звука, кроме шороха наших шагов…

Где-то в середине десятого по счету прохода из тех, что обследовал Кларк, парень остановился. И, резко развернувшись ко мне, открыл глаза.

— Что, Кларк? — спросил я с испугом. В свете фонаря бледное отрешенное лицо мальчика показалось мне неживой маской. Еще немного, подумал я, и он хлопнется в обморок.

Кларк сдавленно крикнул и выкинул руку к моему лицу. Я шарахнулся в сторону, уронил фонарик и даже крякнул от досады: парень все-таки сломался, двинулся немного рассудком! А значит, надо его успокаивать и двигать к звездолету.

— Нашел! — услышал я в темноте его голос. Я поднял фонарик и навел на Кларка. Он стоял на том месте, где только что стоял я, и снимал с полки, которая находилась на уровне моего лица, белый футляр с видеокассетой. Его бледное лицо сияло мальчишеской улыбкой, глаза сверкали:

— Вот она, ваша хроника!

Я, испытывая непередаваемое благоговение перед белым футляром, протянул к нему руки. Парень отдернул кассету и засмеялся:

— А-а, моя!

Все-таки он был мальчишка! А я согласился бы играть с ним столько, сколько он захочет. Хоть еще один час, хоть два. Он это заслужил, без Кларка у меня ничего бы не получилось. Но он вдруг осел на пол, прямо на ковер из пыли и тихо сказал:

— Пить хочется…

Я достал из штанов униформы флягу с водой и обменял ее на футляр с кассетой. Кларк жадно пил, а я уже светил фонарем в конец прохода. Туда, где начинались ряды кресел и стояла аппаратура воспроизведения.

— Кларк, дружок, допьешь потом, пошли посмотрим, какие у них здесь видемагнитофоны…

Он безропотно поднялся.

Стойка с аппаратурой, как и говорил Кларк, находилась посреди зала. Я не стал разбираться в нагромождении темных ящиков с цветными дорожками индикаторов на передних панелях. Каждый из них мог быть предусилителем-процессором, эквалайзером, мощником — что там еще использовали раньше в электронных кинотеатрах? Я сосредоточился на приборе с гнездом для вставки видеокассеты и пробормотал:

— Химический источник питания, да, Кларк? Сейчас проверим…

Вставил кассету в гнездо и с замиранием сердца нажал клавишу воспроизведения. По панели индикатора прибора побежали веселые красные огоньки. В разных концах зала еле слышно зашипели динамики. Дальняя стена зала засветилась и превратилась в ровное белое поле.

— Работает… — выдохнул рядом Кларк.

Заиграла мелодичная музыка. На экране появилась заставка — анимационное изображение каменного здания с колоннами, с его крыши стартовал летательный аппарат, очень похожий на наши первые космические спутники Земли. На изображение наложились строчки с незнакомыми витиеватыми буквами. Я оглянулся на Кларка, потянул его за рукав и сел в кресло, он устроился рядом.

Раздался голос диктора, теперь с экрана на нас смотрел человек…

Кларк ухватился за мою руку. Я не пошевелился, а жадно пожирал глазами низкорослого инопланетянина — на вид обычного мужчину-землянина в простой рубахе и отутюженных брюках, с маленькой головой, посаженной на неимоверно широкие плечи. И ловил слухом каждое слово незнакомого языка.

Диктор исчез, и на экране стали быстро сменяться кадры видеоряда…

Они были очень похожи на нас, эти люди, жители планеты, которую я назвал планетой безумцев. Их общей и отличительной от землян особенностью был сравнительно низкий рост и крепкое телосложение. Они вызывали симпатию, эти крепыши. Их полногрудые коротконогие женщины заразительно улыбались мне с экрана, мрачноватые мужчины сурово поглядывали, поводя плечами профессиональных борцов.

Я смотрел фильм и складывал их историю из мозаичных стеклышек видеокартин…

Они были умны, темпераментны и энергичны. Они умели ладить друг с другом, хотя на планете существовали несколько рас, отличающихся цветом кожи и обилием волосяного покрова на теле. Войны, случившихся в прошлом веке, навсегда оставили в них отвращение к кровавой резне, межрасовой и межнациональной розни. Это и определило дальнейшее развитие цивилизации.

Жители всех материков объединились, выбрали Мировое правительство и занялись одним делом — продвижением к лучшей жизни. Почему сия благая перемена происходила одновременно со всеми расами и сравнительно просто реализовалась на деле, я до конца так и не понял. Казалось бы, новое общество должны были сотрясать неизбежные противоречия. Но этого не происходило. Инопланетяне изначально имели более гармоничную эмоционально-ментальную сферу, чем земляне, ничто другое не объясняло феномен всеобщего содружества.

Последние полвека ознаменовались масштабными открытиями во многих областях знания, особенно в космонавтике. Они вышли в Космос. Запустили спутники вокруг своей планеты. Построили корабли, способные за несколько лет покрывать расстояние до соседних планет. Они уже подумывали о путешествиях к звездам…

И вдруг все их планы построения светлого, интересного и счастливого будущего были нарушены. И причиной этого стало открытие, сделанное в генной инженерии. Казалось, ничто не предвещало столь революционного прорыва в биологии (диктор на экране с удивлением разводил руками), но он случился.

Биологи обнаружили, что в мозгу инопланетян существует некая, полностью пассивная, крошечная железа. Ее предназначение было неизвестно. Ученые пытались активизировать свою находку разными способами, и в конце концов им это удалось. Оказалось, что железа становится активной под воздействием определенной последовательности слаботочных импульсов.

Лучше бы они этого не знали! (Низкорослый инопланетянин на экране всплескивал руками). Первый подопытный, у которого удалось активизировать железу, на глазах ученых расплылся в студенистую лужу. Его голова превратилась в полутвердый нарост с глазами, который торчал посреди студня. Из глаз обильно текли слезы: несчастный плакал от страха.

Кларк, просмотрев этот эпизод, дернул меня за рукав: